Похищенное солнце

Перехватчик зашел с хвоста и атаковал сокрушитель. Противник метнулся вбок и уклонился от невидимых выстрелов. Заскользил вперёд, покачиваясь то на левое, то на правое крыло и не давая преследователю вновь сократить дистанцию. Вскоре начал забирать в сторону, готовясь напасть в ответ.

Пилот перехватчика проявил осторожность и слегка отстал.

Два корабля замелькали под облаками блестящими

птицами. Сближались, расходились, кидались друг на друга сверху и снизу – дюралевые капли, замкнутые в цикле непрерывного движения, рева дизелей и рокота пропеллеров. Выстрелов видно не было; фиксируя всё происходящее, сверкали вспышками фотопулеметы.

Перехватчик, быстрый корабль с хищным профилем и тяжелым вооружением, теперь отступал под натиском врага. Противник был хитрее, изощреннее. Чего только стоило скольжение в его исполнении! Идеально не только в прямом полете, но и на поворотах. Сбрасывая или набирая высоту, сокрушитель не прекращал «стрелять», тесня преследователя.

Казалось бы, перехватчику конец. Но он вдруг вертикально рванул под облака, теряя скорость. Перевалился на левое крыло, развернулся и упал вниз, разогнавшись и вновь зависнув у сокрушителя на хвосте. Фотопулемет преследователя победно застрекотал, однако враг ушел в пологое пике и избежал «пуль». Через секунду противник выровнялся, совершил разворот, набрал высоту и скрылся в тучах.

– А они хороши, – заметил диспетчер.

– Мои воспитанники, – с гордостью ответил капитан Родион Аксанев.

Курсанты прозвали его Коршуном за большой острый нос и хищные повадки; сейчас всматривавшийся в небо инструктор действительно походил на охотничью птицу.

Шел дождь. Водяная дымка портила обзор и размывала крылатые силуэты, придавая сражению сходство с черно-белым кино. Когда оба корабля растворились в облаках, диспетчер склонился над экраном радара, следя, что происходит в небе.

Череда самостоятельных, итоговых, вылетов второй эскадрильи подходила к концу.

– Алеманд – молодец. Растет с каждым годом, – довольно продолжил Аксанев. – А Гейц? Не красота ли?

– Красота, – согласился стоявший рядом офицер. – Как думаете, куда получит назначение?

– Я рекомендовал в основной состав авиационного корпуса.

– А не задавят?

– Нет. Чтобы «задавить»…

На лестнице раздались быстрые шаги, и Аксанев не договорил.

В дверь постучали. В диспетчерскую вошел невысокий, худой и смуглый курсант из второй эскадрильи – Севан Ленид, уже сдавший все выпускные испытания. Будущий младший лейтенант ждал только приказов из Адмиралтейства: соответствовавших новому статусу нашивок-крыльев и письма о назначении.

Он вытянулся, приложил руку к серой пилотке с вышитым слева черным пером и отчеканил:

– Разрешите доложить, капитан Аксанев?

– Разрешаю, – отмахнулся Коршун. – В чём дело?

– Приезжал асессор Коронной Коллегии, сэр… Там… – Севан запнулся, моргнул и твердо протянул ему меконверт. – Приказали передать из штаба.

– Вольно, – распорядился Аксанев и взял послание. – Неймется же руководству…

Он вскрыл

депешу, прочитал и резко изменился в лице.

– Что произошло? – поинтересовался второй офицер.

Диспетчер отвлекся от экрана и развернулся к ним, а курсант вытянулся еще сильнее, хотя это и казалось почти невозможным. Аксанев молча отдал приказ коллеге-инструктору и сухо спросил у Севана:

– По Академии уже объявили?

– Да, сэр.

Аксанев секунду смотрел на него, после чего развернулся, подошел к диспетчеру и тяжело облокотился на спинку соседнего, пустого, кресла. Устало выдохнул, глядя на неумолимо скользившие вниз по стеклу капли, и тихо сказал:

– Вы свободны, курсант.

В голубых глазах Коршуна отразилось небо. В разрыве между тучами промелькнул сокрушитель. Перехватчик шел за ним, не отставая. Но теперь игрушечное сражение стало для Аксанева бессмысленным.

– Да пресвятая Длань! – не выдержал старший лейтенант Леовен Алеманд, уводя вверенный ему корабль от преследователя.

В его руках легкая одномоторная машина работала на пределе. Алеманд выжимал из нее всё возможное, пользуясь тем, что шел налегке, без второго пилота и бомбовой нагрузки. Он представлял, насколько усложняет своими маневрами жизнь экзаменующемуся, но впереди выпускника ждали не только учебные бои. «Сможет справиться со мной – больше вероятность, что выживет потом», – решил офицер.

К чести курсанта, тот боролся за свои будущие «крылья» не жалея сил. Его упорство вызывало в Алеманде в равной мере одобрение и досаду. Он восхищался способностью юноши находить достойный ответ на каждый ход противника, но затянувшийся экзамен начал раздражать.

Офицер приехал в Академию навестить преподавателей и не планировал задерживаться на целый день. Однако Аксанев попросил его поучаствовать в итоговом вылете «многообещающего курсанта», и отказать Коршуну, старшему по званию и своему бывшему инструктору, Алеманд не мог. Потому сейчас сокрушитель резал небо наперегонки с перехватчиком.

Боевая задача была сформулирована просто: дежурная пара кораблей должна остановить нападение на «аэродром».

Положение защитников осложнялось тем, что в момент обнаружения врага их машины проходили техническое обслуживание. Пришлось идти в атаку недозаправленными и с неполным боекомплектом. Вдобавок через минуту после взлета ведомый офицер-наблюдатель сообщил ведущему курсанту о якобы неисправности в своем перехватчике.

Впрочем, экзаменующийся быстро сориентировался, приказал напарнику возвращаться и продолжил преследование один.

«Кадры у него должны быть уже на исходе», – прикинул офицер и внимательно посмотрел на приборы.

Он держался на высоте в полторы мили под прикрытием туч. Снижаться было чревато – преследователь мог его обнаружить; подниматься – еще рискованнее. Алеманд не знал, где заканчивалась облачность, а выше трех миль начинались «стеклянные высоты», безопасные лишь для крупных кораблей. Тем не менее прятки не могли продолжаться долго. Ему пришлось покинуть укрытие, чтобы взять точный курс на «аэродром».