Похищение

Второй корабль висел в небе, словно вымпел, серебрясь в тусклом свете туманности. Уэверли и Киран, лежа рядом на подстилке из сена, по очереди смотрели на него в подзорную трубу. Они знали, что этот корабль следует тем же курсом, что и они, но здесь, посреди этого бескрайнего пространства, он мог быть крошечным, как «одиночка», или громадным, как звезда, — сравнить его было не с чем.

— Наши корабли

такие уродливые, — сказала Уэверли. — Я видела картинки, но в реальности…

— Знаю, — ответил Киран, забирая у нее трубу. — На них как будто раковые опухоли или что-нибудь в этом духе.

Другой корабль, «Новый горизонт», был таким же уродливым, как и «Эмпирея». Он имел форму яйца и весь был покрыт куполами, под которыми находились различные корабельные системы, что делало его похожим на земляную грушу вроде тех, что семья миссис Стиллвелл всегда сажала с семьей Кирана после осеннего сбора урожая. Двигатели испускали синеватое сияние, освещая небольшой участок туманности, и, когда водород воспламенялся от жара, выпускали в воздух случайные искры. Но корабли, разумеется, летели слишком быстро, чтобы им могли повредить эти крошечные взрывы.

— Как ты думаешь, они похожи на нас? — спросила она его.

Киран потянул ее за темно-коричневый локон.

— Конечно, похожи. У них та же миссия, что и у нас.

— Они, должно быть, чего-то хотят от нас, — сказала Уэверли, — иначе их здесь не было бы.

— Что они могут хотеть? — спросил он, чтобы ее разубедить. — Все, что есть у нас, есть и у них.

В глубине души Кирану тоже казалось странным то, что они вообще видят корабль. По всем их расчетам, «Новый горизонт» должен был находиться в триллионах миль над ними, учитывая то, что он был запущен на целый год раньше «Эмпиреи» — а ее запустили сорок три года назад. Корабли никогда еще не подходили настолько близко друг к другу, чтобы с одного из них можно было увидеть другой. По какой-то причине «Новый горизонт» сбросил скорость, чтобы «Эмпирея» смогла его нагнать. На самом деле, учитывая расстояние и скорость, с которой летели оба корабля, он должен был начать замедляться много лет назад — а это было радикальным отклонением от плана миссии.

Второй корабль служил источником многих волнений на борту «Эмпиреи». Несколько человек смастерили большие приветственные плакаты с огромными, затейливо украшенными буквами и вывесили их в иллюминаторах, выходящих на другой корабль. Другие были более подозрительны и шептались о том, что команда, должно быть, чем-то больна, иначе, почему Капитан не пустил их на борт? Капитан Джонс сделал объявление вскоре после появления корабля, призывая команду не волноваться и объяснив, что они с другим Капитаном ведут переговоры и вскоре все прояснится. Но дни шли, и ничего не происходило. Настроение команды быстро менялось: воодушевление сменилось беспокойством и наконец превратилось в страх.

Родители Кирана только и говорили, что о «Новом горизонте». Накануне вечером Киран молча глотал овощной суп и слушал их беседу.

— Я не понимаю, почему Капитан не сделает еще одно объявление, —

сказала его мама, Лена, нервно теребя красноватыми пальцами свои темно-золотые волосы. — Центральный Совет должен по меньшей мере объяснить нам, что происходит, разве нет?

— Я уверен, что они это сделают, как только разберутся с ситуацией, — раздраженно ответил отец Кирана. — Нам нечего бояться.

— Я не говорила, что я боюсь, — сказала она, взглянув на Кирана, который тут же понял, как сильно она на самом деле боится. — Мне просто кажется, что это странно, вот и все.

— Киран, — в своей обычной резкой манере спросил отец, — Капитан Джонс говорил тебе о корабле?

Киран отрицательно покачал головой, хотя он и замечал, что Капитан в последние дни был сильно озабочен, а его паралич стал хуже, отчего руки у него все время дрожали. Но о загадочном появлении «Нового горизонта» он не говорил ни слова.

— Разумеется, он не стал бы ничего говорить об этом мне, — сказал Киран.

— Ну, — протянула его мама, задумчиво постукивая пальцами по чашке с чаем, — открыто он, конечно, ничего бы не сказал, но…

— Разве что вот… — медленно произнес Киран, наслаждаясь тем, как родители жадно ловят каждое его слово. — Вчера я слишком рано пришел в офис, и он как раз выключил радиостанцию и говорил сам с собой.

— И что он говорил? — спросила Лена.

— Я услышал всего одно слово. Он сказал «обманщики».

Родители озабоченно переглянулись. Морщины на лице Пола стали глубже, а Лена прикусила верхнюю губу, отчего Киран почувствовал себя виноватым за то, что он вообще что-то сказал.

Теперь, чувствуя себя в покое и безопасности рядом с Уэверли, он решил, что завтра, перед трансляцией, попытается расспросить Капитана. Возможно, Капитану не понравятся его вопросы, но Кирану казалось, что у него есть шансы что-то у него выпытать. Ведь Киран все-таки был его любимчиком.

Но об этом он мог подумать позже. Он не просто так попросил Уэверли встретиться с ним, и не было никакого смысла откладывать разговор с ней, как бы он его ни боялся. Он задержал дыхание.

— Уэверли, — сказал он, жалея, что не может говорить более низким голосом, — мы уже довольно долго встречаемся.

— Десять месяцев, — ответила она, улыбаясь. — И еще дольше, если считать поцелуи в начальной школе.

Она обхватила рукой его подбородок. Он любил ее ладони, такие теплые и мягкие. Он любил ее стройные руки, ее сильные мышцы под оливковой кожей и шелковистый пушок, покрывающий предплечья. Он откинулся на тюк сена и глубоко вдохнул.

— Ты знаешь, что я тебя терпеть не могу, — сказал он.

— Я тебя тоже не выношу, — прошептала она в его ухо.

Он притянул ее ближе.

— Я думал о том, чтобы вывести нашу взаимную неприязнь на новый уровень.

— Рукопашная схватка?

— В некотором роде, — ответил он жалким, испуганным голосом.

По ее лицу, когда она выжидающе смотрела на него, не говоря ни слова, нельзя было ничего понять.

Он отодвинулся от нее и облокотился на руку.