Похищение невесты

Барроу

— Я действительно думаю, что тебе следует оставаться в постели. Опухоль спала, но ты…

— Я в порядке. — Бэллс бросает на меня сердитый взгляд, спускает ноги с кровати и смотрит в окно. — Мне нужен другой вид.

— Я устрою тебе любой вид, какой ты захочешь. — Я указываю на кровать. — Ты можешь встать лицом к окну. У меня есть большой экран, который я могу перенести сюда. Если хочешь …

— Я сказала, что все в порядке. — Ее взгляд

Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. В конце концов, мы танцуем один и тот же танец уже несколько дней: я пытаюсь заботиться о ней. Она огрызается на меня. Снова и снова.

— Тебе стало легче после удара по голове, но ты еще не в порядке. Травмы головы — это плохо. И ты приняла на себя все последствия аварии. — Я вздыхаю, когда она встает и подходит к окну.

Она изо всех сил старается сохранить равновесие. Но не получается. Нет, с тех пор как я начал лечить ее. Проблемы с внутренним ухом не являются обычными для сотрясений мозга, но в этой женщине нет ничего необычного.

Темные волосы, широкие бедра, соблазнительные изгибы и острый, хотя и проницательный ум. Она очаровала меня с того самого момента, как Чарльз привел ее в охотничий домик.

— Я хочу найти виновника. — Она прижимается лбом к окну, холодное стекло слегка запотевает от ее дыхания.

— Виновника?

— Да, того мохнатого придурка, который устроил аварию.

— О, Леонард. — Я качаю головой. Рысь Леонард делает, что хочет и когда хочет. Он в некотором роде легенда, но он вполне реален.

— Он мой должник. Он думает, что я не вижу, как он смотрит на меня из окна, но это не так. Он был здесь прошлой ночью.

Я почесываю заросший щетиной подбородок.

— Думаю, это удар по голове сыграл с тобой злую шутку.

— Нет. Я его видела. Он заглядывал в комнату.

— Хорошо. — Я подхожу к ней поближе. Одна из вещей, которую я узнал о Бэллс, это то, что ей легко внушить страх. Настолько легко, что я задаюсь вопросом, не было ли у нее в прошлом неудачного опыта общения с мужчинами. Одна только мысль об этом заставляет мою кровь закипать, и гневные мысли проносятся в моей голове. Если кто-то причинил ей боль … Я заставляю себя успокоиться. Но продолжаю это замечать. Когда я рядом, она напрягается. Но когда рядом ее подруги, с ней все в порядке — она шутит, смеется, ест торт.

Может, дело во мне? Может, я ей просто не нравлюсь? Я задумываюсь на секунду, а потом отбрасываю эту мысль. Конечно, дело не в этом. А что тут может не нравиться? У меня более шести футов мускулов, золотистые волосы и достаточно знаний в медицине, чтобы сдать экзамены с закрытыми глазами. Я бывший наемник Красных скорпионов? Да, и это тоже. Но ей не обязательно знать обо всем этом.

— Почему ты так на меня смотришь? — Она поворачивается и снова устремляет на меня свой сексуальный взгляд.

— Ты прекрасна. — Я пожимаю

Она закатывает глаза.

— Ты такой лжец. Я возвращаюсь в кровать. — Она поворачивается слишком быстро и чуть не теряет равновесие.

Я беру ее за локоть и помогаю пройти по деревянному полу.

— Я могу быть кем угодно, но не лжецом, Бэллс, — мягко говорю я.

Она садится на кровать и смотрит на меня снизу вверх, в ее глазах недоверие, а тело напряжено.

— Ты хочешь сказать, что ты, — она машет на меня рукой, — считаешь меня красивой?

— Да. Я твержу тебе это с тех пор, как ты здесь появилась. — Я опускаюсь на колени и беру ее за ноги, чтобы помочь ей лечь. Когда я беру ее за лодыжки, я борюсь с желанием покрыть поцелуями ее колени. Боже, она такая соблазнительная. Но я послушно укладываю ее ноги обратно на кровать и накрываю одеялом.

— Ты несешь чушь.

— Ты продолжаешь это говорить, но это не значит, что это правда. — Я протягиваю руку и снимаю повязку с ее лба, затем проверяю шишку. Она не проходила, и это вызывает беспокойство, но теперь, наконец, проходит. Медленно. — Что-нибудь болит?

Она что-то бормочет себе под нос, когда я снова укутываю ее голову.

— Я в порядке.

— Правда, Бэллс. Я хочу, чтобы ты встала на ноги, но мне нужно знать, что болит и над чем мне нужно поработать. — Я на мгновение запустил пальцы в ее темные волосы.

— У меня болит спина, хорошо? Верхняя и нижняя части. И когда я просыпаюсь, мне кажется, что у меня в черепе торчит шип. В остальном я в полном порядке.

— Ничего из этого не в порядке. Мне все равно нужно будет за тобой присматривать. Для меня это не составит труда. — Я заставляю себя оставить ее волосы в покое.

Когда я откидываюсь назад, она смотрит на меня снизу вверх, ее взгляд потух.

— Почему ты продолжаешь говорить, что я красивая? — Она спрашивает это таким уязвимым, грубым тоном. Это настоящая Бэллс, та, которую я видел мельком. Та, о которой я хочу знать все.

Я присаживаюсь на край нашей кровати — я имею в виду, ее кровати — и смотрю на нее сверху вниз.

— Потому что ты такая, Бэллс. Ты очаровательна.

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Ты не это имеешь в виду.

— Я имею в виду каждое слово. — Я наклоняюсь ближе, ее губы похожи на два пухлых лакомства. Я хочу попробовать их на вкус, исследовать их, запомнить, как они ощущаются на моих губах. Ближе. Еще ближе, и она не отворачивается. Вместо этого она учащенно дышит, и на ее щеках появляется румянец.

Я пользуюсь случаем и кладу ладонь ей на лицо, касаясь нежной, как перышко, кожи. Она высовывает язык и облизывает губы, а я придвигаюсь еще ближе. Мое тело практически вибрирует от желания, от потребности, которая снедает меня с тех пор, как я увидел ее. Теперь она, наконец, сдается, дает мне шанс.