Погоня
Шрифт:
Он усмехнулся, словно вспомнив боль, которую причинил мне всего несколько недель назад. Он был садистом.
Я улыбнулась сквозь зубы, изо всех сил стараясь казаться незатронутой его словами и нежелательными воспоминаниями, которые они доставляли. Он провел меня сквозь толпу людей, кивнул им и показал, словно я была призом, который он выиграл. Это был всего лишь поступок, его способ держаться высоко на пьедестале, на который его возводил каждый человек в этой комнате. Они относились к нему, как к богу.
Это было отвратительно. Если бы только они знали правду.
Он заставил меня
— Вот она, моя девочка,— прошептал он, и этот звук заставил мой живот сжаться. Я ненавидела его успокаивающий тон почти так же, как и угрожающий.
Джейс был бессердечным ублюдком. Контролирующим, злобным мудаком, который подавлял, кто был слабее его, и он увидел во мне легкую мишень. Джейс не всегда был таким. Когда-то он был милым, и давным-давно он заставлял меня чувствовать себя центром его вселенной.
Но это все быстро исчезло вскоре после того, как мы поженились.
Он был прекрасным примером того, как власть и деньги меняют людей. Его больше не волновали те, кому он сделал больно на своем пути. Он заботился лишь том, чтобы получить больше власти, зарабатывая больше денег. Это была зависимость.
Зависимость, которой он позволил занять место в его жизни.
Я оказалась в ловушке его мира, и он часто напоминал мне об этом. Но если бы я ушла от него, не только я потеряла бы все, но и мой отец тоже.
Его хватка ослабела, и у меня в голове возникло желание сбежать. Но я знала, что не смогу. В его руках была судьба и здоровье моего отца, вместе со всем остальным, что моя семья создавала всю жизнь. Без Джейса мой отец не мог получить лечение своей болезни сердца, в котором он отчаянно нуждался, а я не могла позволить этому случиться. Я должна была выжить для своего отца — человека, которого я любила больше всего, и для которого я сделаю все.
— Ну, Кинсли, ты выглядишь великолепно, как всегда, — проворковал Брюс Хеллман.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, и его прикосновение было почти таким же отвратительным, как и у его сына. Я ненавидела, как он смотрел на меня, прижав свой язык к нижней губе, и сканируя меня с ног до головы. Это было отвратительно, и, что еще хуже, Джейс, похоже, не возражал.
Джейс и его отец были влиятельными людьми, не только богатыми, но и с хорошими связями. Любой человек в Майами без колебаний дал бы им то, в чем они нуждались, независимо от того было ли это законным. Скрывать их ошибки было легко, когда даже закон на их стороне, и переходить им дорогу было бы самоубийством.
— Спасибо, — ответила я и отошла, нервно переступая с ноги на ногу.
— Контролируй себя, дорогая, — Джейс схватил меня за локоть и скрутил его достаточно, чтобы причинить боль. — Я не буду повторять, и советую тебе перестать волноваться. Они всегда смотрят на нас. Не вынуждай меня, Кинсли.
Я подняла голову и увидела, что Брюс с гордостью смотрит на сына. Как будто образ его сына, управляющего невесткой, возбуждал его. Я не удивлялась, что Брюс был одинок. После смерти матери Джейса, он больше не женился. Однако у него было много
— Мы проходим через это каждый раз, когда находимся на публике. Тебе уже следует знать без напоминаний, чего я жду от тебя, — прошептал Джейс, но даже в его мягком голосе, слышалась ненависть.
Мои руки начали дрожать, вспоминая все предыдущие моменты, когда он причинял мне боль, но одна ночь навечно засела у меня в голове — та ночь, когда мой муж показал мне человека, которым он в действительности был. В ту ночь, я оцепенела и решила повиноваться ему, так как это был единственный способ выжить в аду, в котором я оказалась, выйдя замуж, чтобы защитить и обеспечить моего отца, единственного человека, который когда-либо действительно любил меня.
Глава 2
Я чувствовала напряжение с того момента как мы сели в лимузин после вечеринки. Я сделала все, что он велел. Я улыбалась в необходимых случаях, вела светскую беседу со всеми, кто обращался ко мне. Я не знала, что заставило меня думать, что в этот раз будет по-другому. Все, что бы я ни сделала, этого всегда было мало. Я была его марионеткой, но всегда умудрялась сделать или сказать то, что его злило.
Когда водитель завел двигатель, я посмотрела на Джейса, и от выражения его лица меня бросило в дрожь. Очевидно, он ждал, пока мы останемся одни, чтобы он смог отчитать меня за проступки, допущенные в течение вечера и наказать за то, что поставила его в неловкое положение, хотя я понятия не имела, что я натворила.
Я попыталась скрыть трясущиеся руки, сжав материал своего дорогого шелкового платья в кулак. Мое сердце заколотилось так, что закружилась голова.
Поездка продолжалась в тишине, и чем ближе мы подъезжали к дому, тем больше меня трясло. Я старалась успокоиться, но это было тщетно. Я чувствовала, что мне будет плохо.
— Сегодня был чудесный вечер, — сказала я, надеясь улучшить его настроение.
Джейс проигнорировал мои слова, продолжая смотреть вперёд, и я поняла, что это лишь вопрос времени, когда он выместит свою злость на мене. Я ничего не могла сделать. Он был на грани срыва, и расплата ждет меня, когда мы приедем домой. Я молилась об отвлечении. Все что угодно, лишь бы он отвлекся от того, что он считал моими ошибками. Сейчас я была бы рада небольшой аварии, чтобы мы застряли на обочине дороге.
Кто молится за такие вещи? Кто настолько отчаян, что пожелает страданий другим? Но я шла ко дну, и не было пути к спасению.
Когда лимузин медленно остановился под навесом нашего экстравагантного дома, я предприняла последнюю попытку успокоить его.
— Прости, если сделала что-то не так. Я не хотела смущать тебя, — мой голос дрожал от страха, хотя я пыталась это скрыть.
Когда дверь лимузина открылась, все мое тело содрогнулось в ответ. Я приросла к сидению, боялась двигаться, пыталась сдержать слезы, жгущие глаза. Плач только бы усугубил ситуацию, потому что Джейс действительно наслаждался моим страхом. Ему нравилось провоцировать, а затем запугивать, пока я не буду молить о пощаде.