Поезд
Шрифт:
В то время мы еще жили на той же улице близ набережной, между домами старика Матре и учителя с маленькой кудрявой девочкой. Эти соседи вернулись только после Освобождения, так как всю войну прожили в Каркасоонне, где учитель участвовал в Сопротивлении.
Насколько я помню,
Уже уходя, в коридоре, он попросил:
— Не будете ли вы добры взглянуть на мой приемник? Боюсь, лампа сгорела.
В четыре часа дня уже смеркалось, фонари были замазаны синей краской, витрины темны. Окончив работу, я вдруг вспомнил о докторе Вилемсе и решил, что успею сбегать к нему до обеда.
Я предупредил жену и надел меховую куртку. С инструментальным ящиком в руке я вышел из теплого дома на холодную и темную улицу.
Я прошел всего несколько метров, как от стены отделилась чья-то фигура и кто-то назвал меня по имени:
— Марсель.
Я сразу узнал Анну. Она была в темном пальто и берете. Ее лицо показалось мне бледнее, чем обычно. Она пошла рядом со мной, как когда-то, когда я говорил ей: «Пошли».
Она выглядела продрогшей и взволнованной, я же был спокоен и невозмутим.
— Мне нужно с тобой поговорить, Марсель. Это моя последняя надежда. Я здесь с английским летчиком, которого нужно переправить в свободную зону.
Я обернулся, и мне показалось, что у порога дома Матре притаилась
— Нас кто-то выдал, гестапо идет за нами по пятам. Нам нужно на несколько дней спрятаться в надежном месте, пока про нас не забудут.
Она запыхалась от ходьбы, чего с ней раньше никогда не случалось. Под глазами у нее были круги, лицо казалось поблекшим.
Я продолжал идти широким шагом. Прежде чем завернуть на набережную, я заговорил:
— Послушай…
— Я поняла.
Она всегда понимала, что я хочу сказать, еще до того, как я открывал рот. Тем не менее я попытался объяснить.
— Немцы за мной следят. Они дважды…
— Я поняла, Марсель, — повторила она. — Я не сержусь. Извини.
Я не успел ее задержать. Она повернулась и побежала к человеку, ждавшему ее в тени.
Об этом случае я никому не говорил. Починив доктору приемник, я вернулся домой; Жанна накрывала в кухне на стол, а Жан Франсуа уже ел, сидя на высоком стульчике.
— Ты не простыл? — посмотрев на меня, спросила жена.
Все было на своих местах — мебель, вещи, все, как мы оставили, уезжая из Фюме; в доме прибавился лишь ребенок.
Месяц спустя на стене мэрии я увидел свежее объявление. Там были перечислены пять человек, и среди них Анна Купфер. Два дня назад все пятеро были расстреляны как шпионы на тюремном дворе в Мезьере.
В Ла-Рошель я больше не ездил. И никогда не поеду.
У меня есть жена, трое детей и торговля на Замковой улице.
1961 г.