Чтение онлайн

– Не пускай его! Он без билета! – крикнула билетерша директору.

И тут хулиган заметался на месте, не зная, что ему делать. А молодежь весело проходит мимо него. Через три-четыре секунды директор клуба окажется рядом.

Хулиган лихорадочно ищет решения, как эти последние секунды нахождения в запретной зоне использовать. И находит! Он смачно плюет на спину проходящей мимо девушки. Сорвал удовольствие! После этого спокойно идет вниз, как бы говоря: на большее я и не рассчитывал.

Много лет назад рассказывал мой родственник.

Вдруг стук в дверь на рассвете. Думаю: кого это несет в такую рань? Открываю дверь. Стоит высокий молодой человек в военной форме. Это был мой племянник, я его еле узнал! Но как страшно он изменился!

– Проходи! Какими судьбами?

– Я из Афганистана! Привез гробы солдат.

Позже за завтраком

он мне много рассказал об афганской войне. Вот одна из его историй.

У нас было задание: с двух сторон подойти к кишлаку, где, по нашим сведениям, было много духов, окружить его и уничтожить их.

Наш отряд шел низиной, а другой – через горы. Строго рассчитали, что через шесть часов встречаемся в районе кишлака, окружаем его и уничтожаем врага.

И мы пошли. Идем, идем, идем, а кишлака не видно. Идем с предельной скоростью. Проходит шесть, семь, восемь, девять часов. Наконец вышли к кишлаку. Отряд, с которым мы там должны были соединиться, весь перебит, а кишлак пустой. Духи вместе с женщинами, детьми, стариками, скотом куда-то ушли.

Командира нашего арестовали за невыполнение приказа, судили, но судьи из Москвы оказались честными людьми. Они на практике убедились, что по нашей дороге за шесть часов дойти до кишлака было никак нельзя. В чем дело?

Оказывается, мы воевали с неграмотными картами. Командира нашего отпустили.

…Вспоминая об этом рассказе, думаю: а были ли у наших командиров в Чечне грамотные карты?

В животном мире самцы бешено бьются за самку. При этом самка, чаще всего пощипывая траву, спокойно дожидается победителя. Насколько я знаю, только в человеческом мире женщины могут враждовать за обладание тем или иным мужчиной. Идея равенства. Чем цивилизованней народ, тем чаще женщины активны. Возможно, при полной победе феминизма женщины будут яростно сражаться за мужчину, а мужчина в это время будет сидеть в сторонке и покуривать.

Если начальник шутит, хохочи – хохоча, взойдешь.

У человека в сумке яблоки. Мы попросили у него одно яблоко. Он нам дал одно яблоко. Но из искренней ли доброты он это сделал, трудно судить: он это мог сделать из приличия или других соображений. Но если на просьбу дать одно яблоко он нам протягивает два, то тут второе яблоко как бы свидетельствует об искренности дара и первого яблока. Щедрость – наиболее убедительный признак искренности. Точно так же, если человек на просьбу дать яблоко достал бы из сумки одно яблоко и, разрезав его пополам, дал нам пол-яблока, ясно было бы, что он очень неохотно расстается со своим даром. В искусстве высшим доказательством искренности тоже является щедрость. Пушкин на просьбу дать одно яблоко с хохотом сыплет из сумки яблоки, особенно в подол женщины.

Щедрость в искусстве порождает искренность, искренность порождает обаяние автора. Щедрость и есть причина обаяния автора.

Иногда от долгого пьянства казалось, что эта рыхлая глыба отчаянья вот-вот рухнет. И ему уже ничем нельзя помочь. Было жалко его до безумия. Но ему всегда приходило на помощь вдохновение. Оно иногда длилось месяц, полтора, и в это время он испытывал отвращение к алкоголю и капли не брал в рот.

В такие времена он становился сильным, ясным и по-своему подтянутым. Именно таким я его однажды встретил.

– Написал лучшие стихи в русской поэзии о первой любви! – закричал он. – Если это не так, вот тебе крест, я их порву и выброшу!

И он мне прочел их.

Баллада о первой любви

После похвальных трудов,Или законченной песни,Или наломанных дровТолько рассядешься в кресле,Хлопает смерть по плечуИ призывает к ответу.– Несправедливо, – кричу, -Дай докурить сигарету.Вновь припадает к плечу,Как парикмахер за стулом.– Та, что любила, – шепчу, -Только снежинку смигнула.Только смигнула – и нет.Господи, это ли мало!В сессию, помнишь, студент,Ночки

одной не хватало.В библиотеке вдвоем.В книгу глаза опустила.Пальцев борьба под столом.Страсть или знание – сила?День этот давний любя,В ночь погружается тело.Та, что любила тебя,Слово сказать не успела.Та, что любила, во снеСвитер под лампой не вяжет,Словно из космоса мнеВсе еще варежкой машет.Впрочем, не надобно слез,Даром ломаются копья.Если об этом всерьез,Как не поверить в загробье?Жить – это значит потом Думать.Сие непреложно.Жизнью наполненным ртомМямлить о ней невозможно.Вот и полярная ночь.Времени много, полярник,Мыслию мрак превозмочь,Коль не зарежет напарник!Вот и полярная ночь!Для новобрачных удобноЛаскою лед протолочь,Долго любить и подробно.Что нам Большая земляИли большие обиды?Мы позабыли не зря,Мы окончательно квиты.К морю родному домойНас никогда не потянет.Только из пены морскойСын мой стремительно глянет!Милая, счастия нет.Разве что, нежно расслабясь,Пылкий, патлатый студентБудет бубнить эту записьВ библиотеке. Вдвоем.Помнишь с верандою зальчик?Пальцы сплелись под столом.Крепче держи ее, мальчик!

– Это стихи о моей землячке. Мы с ней вместе учились в Москве. Я надеюсь, ты понял, что сын не от нее. У нас с ней ничего не было.

– Да, конечно, – сказал я, – пожалуй, про сына самые сильные строчки. А где он?

– Он сейчас в Америке, – был сумрачный ответ, – моя бывшая жена вышла замуж и уехала туда.

Конечно, я ему не мог дать право разорвать эти стихи, если бы он в самом деле был готов исполнить свою угрозу.

Если художник, стремясь к беспредельному совершенству своего произведения, подсознательно не надеется, что с достижением этого совершенства начнется кристаллизация гармонии в мире, начнется спасение мира, значит, это не художник!

В гостинице. Случайно задев рукой, сбросил с тумбочки хрусталеобразный стакан, из которого собирался запить снотворное. Обычный стакан или остался бы цел, или раскололся бы на несколько кусков. Этот разбился вдребезги на сотню маленьких осколков. Казалось, идею разбиться вдребезги он радостно нес в себе и радостно ждал своего часа. Мистика, но таков материал, из которого он сделан.

И вдруг я догадался, что вся наша цивилизация такая же хрупкая и так же радостно разлетится на тысячи осколков при малейшем толчке. Таков материал, из которого она сделана.

Поэзия прочности сильнее, чем у всех писателей мира, выражена у Льва Толстого. Вот что надо бесконечно развивать в искусстве!

Мыслящий человек, не сумев воспитать собственного сына, без всякого смущения продолжал воспитывать человечество. Когда ему указали на это противоречие, он, пожав плечами, ответил:

– Ничего не попишешь! Привычка иметь дело с большими величинами!

Человек зачат в ярости сладострастия. Если, как утверждают атеисты, природа сама создала живую материю, можно представить извержение грандиозного вулкана, как половой акт.