Шрифт:
1
— Марджори, выходи за меня замуж!
— Еще чего!
Резкая реплика вырвалась сама собой, Марджори даже подумать не успела. Но если бы и подумала, ответ был бы тот же. Нет, нет и нет! Прошли те времена, когда, услышав заветные слова от Кристофера Стоуна, она вознеслась бы на седьмое небо от счастья. Давно прошли.
А ведь как она ждала их, этих заветных слов, одиннадцать лет назад. Ну, пусть не их, пусть не предложения руки и сердца — но хоть какого-то тепла и сочувствия, понимания и душевной близости. И что же? Крис сбежал от нее после
Он, видите ли, глубоко сожалеет о том, что произошло. Он не должен был так поступать, не должен был предавать отца, ложась в постель с его невестой. А ее, Марджори, выходит, предавать можно? Как посмел он оставить ее, неопытную, робкую и наивную девятнадцатилетнюю девушку, в одиночку расхлебывать все последствия овладевшего ими безумия?
Потому что это и было самым настоящим безумием. А с другой стороны, могло ли произойти что-то более естественное и ожидаемое, чем страсть, что вспыхнула между молодыми людьми, двумя родственными душами, волей судеб сведенными вместе?
Марджори никогда не любила Джералда Стоуна, своего жениха… и отца Криса. Он нравился ей, внушал уважение, симпатию, в чем-то даже и восхищение, но не больше. За свои девятнадцать лет она вообще еще не успела узнать, что же это за чувство такое — любовь. Ее замужество должно было всего-навсего укрепить деловые связи между семьями Митчелл и Стоун. Главными силами, которые устраивали этот союз, были ее отец и сам Джералд. Даже не столько Джералд, сколько его мать Изабелла, необыкновенно энергичная и волевая женщина, до сих пор контролирующая все мало-мальски значимые события, происходящие в жизни членов семьи.
Справедливости ради следовало отметить, что Джералд и не возражал вовсе. Уж воспротивиться нежеланному браку у этого состоятельного, волевого и преуспевающего мужчины сил бы хватило. Однако предлагаемый союз его вполне устраивал, а разница в возрасте, такая значительная — двадцать невесте, сорок четыре жениху, — отнюдь не смущала. В свои сорок четыре Джералд Стоун обладал великолепной атлетической фигурой и поистине юношеской энергией. И сейчас, в пятьдесят пять лет, оставался таким же — Марджори видела его меньше года назад.
О, как молодая женщина боялась этой встречи! Ведь она бросила его, сбежала в последнюю минуту перед свадьбой, чуть ли не из-под венца. И, совсем как Крис, оставила маловразумительную записку с извинениями. Ей не хватило смелости объясниться с женихом лично. Разговор оказался отложен на целых одиннадцать лет.
Много воды утекло с тех пор. Марджори повзрослела, из робкой и неуверенной в себе девочки превратилась в решительную молодую женщину, твердо стоящую на ногах и способную прекрасно позаботиться не только о себе, но и о своем ребенке. Ничто так не способствует взрослению и переоценке ценностей, как необходимость заботиться о крошечном и необыкновенно родном существе, у которого нет никого, кроме тебя.
Но даже такой новой и самостоятельной Марджори пришлось призвать на помощь все свое мужество для разговора с Джералдом. Однако, к своему
Причиной столь разительной перемены оказалась новая любовь. Нашлась женщина, сумевшая сделать то, что не сумела, да и не стремилась сделать в свое время сама Марджори: разрушить преграды, которыми Джералд окружил свое сердце. Нынешний, новый Джералд был гораздо терпеливее, добрее, мягче… Ни одно из этих определений Марджори не решилась бы применить к Крису.
И неудивительно. Джералда преобразила любовь. Крис же не узнал бы этого чувства, даже если бы его преподнесли ему на блюдечке.
А уж сейчас бывший возлюбленный Марджори выглядел мрачнее тучи. Когда высокий темный силуэт возник на пороге ее магазинчика, по-диккенсовски именуемого «Лавка древностей», у молодой женщины просто мурашки по коже пробежали. А какая-то рассеянного вида старушка, битый час вертевшая в руках старинный молочник, вздрогнула и поспешила расплатиться. Кажется, вздохнула Марджори, одним потенциальным клиентом у меня стало меньше. Едва ли почтенная дама решится заглянуть сюда еще раз.
А Крис, подождав, пока за встревоженной покупательницей закроется дверь, шагнул к стойке. Вид у него был самый что ни на есть угрожающий.
Ну ничего, тряхнула головой молодая женщина. С Джералдом я справилась, справлюсь и с его сыном. Тем более что, услышав от кого-то из местных светских всезнаек, что Крис возвращается на Корфу, она сразу поняла: столкновения не избежать. Крис едет сюда именно ради этой встречи.
Но сколь ни твердила она, что этот человек уже давно ничего для нее не значит, а все же при первом взгляде на знакомое лицо ощутила, как сердце в груди ускорило бег. Прошедшие годы не слишком изменили Криса, разве что исчезли последние следы юношеской неопределенности да черты стали более резкими, мужественными и, как с досадой осознала Марджори, еще более притягательными.
Однако в черных глазах поблескивал опасный огонь, губы были сжаты в узкую линию. Тем большей неожиданностью прозвучали для молодой женщины первые же — даже поздороваться не успел! — слова Криса.
Марджори опешила. Выйти за него замуж? Да лучше взять себе в женихи гремучую змею — меньше сюрпризов. От змеи, по крайней мере, знаешь, чего ожидать.
Однако, похоже, удивлена была не только Марджори. Крис явно оказался не готов к отказу. В глазах его появилось откровенное недоумение.
— Ты не согласна?
— Нет, не согласна, — твердо произнесла молодая женщина и, чувствуя, что молчание грозит затянуться, с убийственной вежливостью добавила: — Спасибо за предложение.
Крис мрачно покачал головой.
— Понятно. Злишься, что я не приехал раньше, — проворчал он. — Сама виновата. Почему ты мне раньше не сказала?
Марджори фыркнула.
— Как будто ты хотел знать!
Бывшие любовники мерили друг друга напряженными взглядами. И Марджори с удовлетворением увидела, как Крис первым отвел глаза.