Поединок душ

Не первый месяц царства Вэй и Чу пребывали в зыбком равновесии ожидания войны. Граница между этими царствами больше напоминала дно пересохшей реки: все понимали, что вода придет, но никто не знал, в какой день она снесет плотину.

В тот день, когда небольшой авангард войска царства Чу показался у ворот лежащего на границе двух царств небольшого города Дасу, Бу Джо уже почти месяц сидела под домашним арестом.

До

ее свадьбы с наследным принцем Ки оставалось четыре дня.

Император царства Чу, вопреки слухам о его горячем желании развязать войну с царством Вэй, требовал и ждал объяснений за резню в Наньчжоу — их небольшом приграничном городке. Ту резню намеренно устроил принц Ки. На самом деле он больше всех жаждал этой войны, засидевшись в своем золотом дворце и он же сжег то самое послание с требованием объяснений. Теперь враг был у стен, и Бу Джо слушала, как нарастающий шум за окном сменяется криками и звоном стали.

По двору ее отца, генерала и военного министра, метались слуги. Они понимали: защищать город, по сути, некому.

В самом Дасю на тот момент, кроме солдат, охраняющих пограничные ворота, и еще сотни служащих городской полиции, больше военных не было. В их числе был и Фан Доу со своими друзьями, с которыми Бу Джо вместе со своей служанкой Ли Сиань познакомились на рынке несколько месяцев назад.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела бледная Ли Сиань.

— Госпожа, прорвались! Они уже в городе!

— Где отец?

— У ворот…

Бу Джо не раздумывая начала срывать с себя шелковое платье.

— Принеси еды, дедушкин колчан, ножи и мечи брата. Тихо, чтобы никто не видел.

— Не могу! Хозяин…

— Скажешь, что я сама взяла. Он уже не накажет меня, — голос Бу Джо был спокоен и пуст. — Я ухожу, чтобы сражаться. Найти отца. Это лучше, чем та участь, что он мне уготовил здесь.

Сменив платье на мужские доспехи для тренировок и туго перетянув грудь, она взглянула в зеркало. Бледный юноша с огромными серыми глазами смотрел на нее в ответ. Это был ее выход.

Ли Сиань с ужасом посмотрела на свою госпожу и захныкала:

— Госпожа, может, вам не обязательно идти в бой? Это же верная гибель!

Бу Джо сердито глянула на подругу и промолчала. Служанка поняла молчание госпожи по-своему, подняла лицо к потолку и заныла в голос.

— Сиань, перестань! Что за представление ты тут устраиваешь? Это к лучшему, слышишь? Это судьба, которую я сама себе выбираю. И она мне нравится гораздо больше, чем та, которую мне приготовил отец. Надеюсь, ты не пропадешь без меня. Не выходи на улицу. Закройся и сиди здесь! — наказывала своей служанке девушка, надевая колчан со стрелами и заправляя ножи за ремни на поясе.

— Госпожа, может, вы все-таки тоже останетесь? И мы вместе здесь посидим? Не женское это дело — воевать…

— Прости, Ли Сиань. Женские дела такие скучные, — Бу Джо вдруг рассмеялась. — Другое дело, пойти и встретить свою судьбу с оружием в руках.

— Но, госпожа,

вы же раньше никого не убивали!

— Я никогда и не защищала то, что мне дорого. Это тоже будет в первый раз, — девушка заправила длинные и тяжелые мечи брата в ножны за ремни на спине.

— Неужели я вас больше не увижу? Это так ужасно, госпожа!

— Да, пожалуй. Зато, если все сложится, я наконец увижусь со своей матерью. Может быть, она будет мне рада. Вопреки всему.

Они крепко обнялись на прощание, и Бу Джо решительно вышла из своей комнаты, чтобы никогда в нее не вернуться.

Выйдя на улицу, Бу Джо окунулась в хаос. Поток людей нёсся от ворот, давя и сметая всё на своём пути. Где-то впереди пылали дома, и ветер доносил едкий дым и крики. Пробиваться против этой живой, испуганной реки было безумием. Пробежав пару улиц, она вскарабкалась на покатую черепичную крышу и перевела дух.

С высоты открывалась картина разгрома её родного небольшого приграничного города. Солдаты Чу были повсюду — тёмные, организованные муравьи, методично уничтожающие последние очаги сопротивления. Своих, в синих мундирах, — единицы. Она узнавала учеников отца, горожан с топорами и вилами — они отчаянно дрались, но это была агония. Им было не выстоять.

Найдя у пристройки укрытие, Бу Джо припала за коньком крыши. Пальцы сами нашли стрелу, тетива натянулась и запела. Её мир сузился до мушки на наконечнике, до вспотевшей спины врага внизу. Треск пожаров, звон стали, предсмертные хрипы — всё это растворилось в непривычном гуле в ушах. Существовали только полёт стрелы и её следующий выдох.

Чередуя бег по улицам с движением по крышам, она искала одного человека — высокую фигуру в доспехах генерала. Тревога за отца и пьянящий адреналин гнали её вперёд, выжигая все остальные мысли.

У ворот, где бой уже выдохся, она остановилась. Воздух был густым и сладковатым от гари и крови. Горы тел — своих и чужих — сплетались в жуткий узор. Может, он уже здесь, под этой самой грудой? Холодная мысль скользнула в сознание. Колчан почти не чувствовался за спиной, стрел осталось штук десять.

Она развернулась и пошла обратно, навстречу мелькающим в дыму спинам воинов Чу. Никакой жалости к себе, никакого страха. Лишь странное, ясное осознание: вся её жизнь — унижения, домашний арест, навязанная свадьба — была лишь подготовкой к этому финалу. Умереть, не сожалея ни о чём, забрав с собой как можно больше врагов. Это была хорошая судьба. Честная.

Последние стрелы она истратила почти в упор. Скинув пустой колчан, Бу Джо вскинула обоюдоострые ножи. Когда один намертво застрял в ключице солдата, попавшего под руку, а второй, брошенный с проворством змеи, вонзился в глотку лучнику на карнизе, её ладони сомкнулись на рукоятках мечей старшего брата. Тяжёлых, неженских, знакомых до боли в мышцах.