Чтение онлайн

— Мило.

Он наклонился ко мне.

— Ты бы согласилась на это? — сказал он. — Поехала бы со мной на выходные? Мы бы уехали к морю. В Брайтон. Или Уортинг. Как тебе?

— Я не уверена.

— Я тоже не уверен, — сказал он. — В Уортинге условия лучше, но там довольно дорого, так что, может быть, Брайтон самый оптимальный вариант.

— Я имела в виду, что не уверена, надо ли вообще нам ехать. А как же твоя жена?

— Лучше ее с собой не брать, — сказал он. — У меня прицеп не очень большой, а у Тессы всегда куча багажа. Воспитание. Семейное состояние. Люди, у которых это есть, не похожи на нас с тобой. Они с тобой будут очень вежливы. Но попробуй только

подойти к ним поближе, и они тут же отодвинутся. Попробуй войти в их круг, и они сомкнут ряды. Мы с ними относимся к разным видам. Не делай ту же ошибку, что сделал я. Не путайся с высшими классами.

— Может, еще выпьем?

Теренс Бутчер поднялся.

— Хорошо, — сказал он. — Сиди, я схожу.

Он отнес пустые стаканы на стойку, а я сидела и думала о Джаспере Блэке и Петре Сазерленд. Теренс был прав на сто процентов, помоги мне Бог, не надо было мне с ними связываться, но я не могла думать об этом, потому что мне трудно было сохранять равновесие и нужно было в туалет. Я встала из-за стола, взяла сумку и пошла в дамскую комнату. Я с трудом удерживалась на ногах.

Там было две кабинки, и я, разумеется, выбрала ту, где на двери не было замка. Это называется закон подлости, только ты, Усама, у себя в лесу, скорее всего, назовешь его как-то по-другому, например, БОЖЕСТВЕННОЙ ВОЛЕЙ ПРОРОКА, но я имею в виду, что в туалете было две кабинки, и я выбрала ту, где не было замка на двери, а мне так хотелось в туалет, что мне было все равно, так что я сняла трусы и села на унитаз и стала писать, а дверь туалета придерживала ногой.

Я писала и думала о том, что сказал Теренс Бутчер. Я думала о том, как бы я взъерошила его волосы в прицепе, а в окна вливалось бы очень яркое солнце, а сын бы смеялся и кувыркался на высокой траве. Сын хихикал. Он был очень доволен. На нем были желтые резиновые сапоги. Когда бы он накувыркался, мы пошли бы погулять. Мы с ним и с Теренсом Бутчером. Мы бы смеялись и играли в прятки, а сын шлепал бы по лужам.

Я была счастлива. Вдруг я действительно увидела себя с Теренсом Бутчером. Я стала шептать мужу: не беспокойся, любимый, я никогда тебя не забуду, но ты же знаешь, это бывает. Ты ведь сам хотел бы, чтобы я себе кого-нибудь нашла, правда? Ты бы не захотел, чтобы меня помотало и унесло, одинокую, как какой-то старый полиэтиленовый пакет. Я улыбалась, у меня было чувство, что из меня вытекает пустота. Закончив, я еще посидела на унитазе. Я закрыла глаза и обхватила себя руками, потому что в первый раз уж не знаю за сколько времени мне стало спокойно. Я улыбалась, потому что на минуту перестала видеть огонь и слышать крики. Я улыбалась, потому что моя жизнь больше не была пустой, она была готова наполниться. Тут есть разница, понимаешь, Усама, и эта разница называется НАДЕЖДОЙ.

Но когда я открыла глаза, я тут же перестала улыбаться, потому что перед дверью кабинки стоял Джаспер Блэк. Я подтянула ноги и обхватила колени руками, чтобы он ничего не увидел.

— Какого черта тебе надо?

— Ты оставила дверь открытой, — сказал Джаспер Блэк. — Я подумал, что тебе нужна компания.

Он вошел в кабинку, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он долго стоял и просто смотрел на меня со своими семью стрижками и глупой ухмылкой. Он тоже, по-моему, с трудом держался на ногах. По-моему, он был пьянее меня.

— С кем это ты говорила? — сказал он.

— Ни с кем.

— А, ну да, — сказал он.

Он вынул из кармана пиджака бумажный пакетик и развернул его.

— Кокаин, — сказал он. — Хочешь нюхнуть?

— Не хочу. Слушай, выметался бы ты отсюда, пока мой приятель не пришел посмотреть, чего это я задержалась.

Он здоровый мужик. Если он тебя здесь застанет, от тебя мокрое место останется.

Джаспер поднес порошок к носу и вдохнул прямо из пакетика. Стоял и смотрел на меня. Я думала, что знаю, что будет, но даже не успела вскрикнуть. Он действовал так быстро. Шагнул вперед и зажал мне рот рукой, не успела я его открыть. Я попыталась встать, но он насел на меня. Под его весом я врезалась в сиденье унитаза, а его ширинка уперлась мне в живот. Мне было тяжело дышать. Я била его по лицу и царапалась, но, кажется, ему было все равно. Он только смеялся. Другой рукой стал лапать меня за шею и грудь. Он так царапал мне грудь, что мне вспомнилась программа по телевизору, в которой броненосец пытался закопаться в муравейник.

Я ничего не могла сделать. Он прижал меня к сиденью унитаза. Я думала, он меня изнасилует, но он не стал. Он придвинул лицо вплотную к моему и стал целовать меня в щеки, глаза, нос. У его дыхания был такой гадкий сладковатый запах, который бывает к вечеру, если начать выпивать после обеда и не останавливаться. Он все целовал и целовал меня. Как будто откладывал то, что должно было случиться.

На его лице были порезы от бритвы. Такое впечатление, что он напился еще до того, как вышел из квартиры. На плечах была перхоть. Его футболку не помешало бы постирать. Может, из-за джин-тоника, но мне вдруг стало очень грустно и за себя, и за него. Надо дойти до ручки, прежде чем выкинуть такой фокус, как он. Я хочу сказать, список преступлений у тебя достаточно длинный, Усама, но вряд ли кто-нибудь обвинял тебя в том, что ты приставал к девушкам в туалете.

Это совсем не было похоже на Джаспера Блэка. Я смотрела ему в глаза, и теперь я это видела. Он хотел остановиться, но это было выше его. Его жизнь врезалась в мою, и это происходило в замедленном темпе, как автомобильная авария. Он просунул одну руку между нами и засунул в меня большой палец, и мне было больно, потому что я была не готова, и вся пустота нахлынула вместе с ним назад.

Я перестала сопротивляться. Больше не было смысла, и я не хотела, чтобы он сделал мне еще больнее, чем ему пришлось. Потом в кабинке стало очень тихо, только звук его тошнотворного сладкого дыхания на моем лице. Он перестал меня целовать, когда я перестала сопротивляться. Он явно удивился. Он сощурил глаза и перестал так сильно давить мне рукой на рот. Просто долго-долго держал меня, засунув в меня палец. Я чувствовала, как в нем очень быстро пульсирует кровь.

По моим щекам на его руку текли слезы. Джаспер глядел на меня в зеленом свете ламп. Я видела, как раскаленная добела шрапнель сдирает мясо с его лица и разбрызгивает по стене кабинки, и надписи одиноких лесбиянок тонут в крови. Палец Джаспера сделал внутри меня несколько нервных движений, и у меня скрутило внутренности. Я слушала, как со свистом вырывается его дыхание и в раковине снаружи капает, капает вода. Потом я услышала, как открывается и закрывается дверь женского туалета. Потом два шага. Потом тишина. Потом с другой стороны двери раздался голос Теренса Бутчера.

— Эй, — сказал он. — Извини, что я зашел, но ты здесь уже долго. Я только хотел узнать, все нормально?

Джаспер глядел на меня. Я увидела, как его зрачки вдвое увеличиваются в размере, и почувствовала, что рука крепче надавила мне на рот. Он оглянулся через плечо на дверь кабинки, а потом опять на меня. Обе его руки дрожали. Я чувствовала его панику по обе стороны моей кожи.

— Эй, — сказал Теренс Бутчер. — Случай, если тебе стало плохо, это ничего. Выходи. Я тебе помогу умыться. Пойдем выпьем кофе где-нибудь.