Чтение онлайн

На шее у коровы привязан колокольчик. Как только она споткнётся или наклонится, раздаётся тонкий, дребезжащий звон.

Костя проснулся. Он явственно услышал тихий звонок. «Ведь это же звонят. Ко мне»,- подумал он. Накинул пиджак и вышел из хаты. По ту сторону сада кто-то негромко кашлянул. Костя приоткрыл калитку и выглянул на улицу. В небе тускло светила луна. Возле хаты, плотно прижавшись к изгороди, кто-то стоял. Приглядевшись, мальчик ахнул от удивления: «Да ведь это же наш учитель географии!»

–  Здравствуйте, Назар Степанович!-радостно проговорил Костя и сделал шаг к нему.

Но

тот, будто не узнавая Костю, остановил его лёгким движением руки и негромко спросил, не отходя от изгороди:

–  Скажите, не у вас ли остановились богомольцы?

–  Какие бого…- начал было Костя, но туг же осекся. Он вспомнил наказ Остапа Охрименко и после минутной паузы ответил:

–  Были, да недавно в Лавру ушли.

–  Я их подожду.

–  Пожалуйста, проходите.

Назар Степанович молча последовал за Костей. Это был высокий старик в зелёной шляпе и сером плаще.

Когда они углубились подальше в кусты, он остановился и пожал мальчику руку.

–  Ну вот, теперь здравствуй, Костенька!

–  Назар Степанович, да как же…

–  А вот так. Вопросов не задавай, это моё, учительское дело спрашивать. Ближе к делу. Есть тебе задание. Готов его выполнить?

–  Всегда готов!

–  Так вот. Завтра пойдёшь в Камышевку… Дорогу туда знаешь?

–  Знаю. Там наша тётя живёт.

–  Так вот… Разыщи там кузнеца Панаса Карповича. Его там все знают.

–  Да я сам его хорошо знаю.

–  Опять хорошо,- обрадовался Назар Степанович.- Тогда постарайся незаметно шепнуть ему всего лишь четыре слова: «Дядя приглашает на вареники».

–  И всё?- разочарованно спросил Костя.

–  Всё… Не думай, что это пустяки. Понятно?

–  Понятно, Назар Степанович.

–  А коли понятно, тогда будь здоров!

И Назар Степанович неспешной стариковской походкой ушёл, кивнув Косте на прощание.

Утром, за завтраком, Костя сказал матери:

–  Мама, я сегодня хочу сходить в Камышевку.

–  Зачем это?- удивилась Пелагея Фёдоровна.- Да ещё в такое время.

–  Потом ещё хуже будет. Я думаю, пока не поздно, надо купить там кое-что из продуктов. Оставить их можно на время там же, у тёти. Как ты думаешь?

–  Может, оно и так,- заколебалась мать.- Только боюсь я за тебя.

–  Не бойся. Что мне сделают? Скажу, что иду к тёте, и всё тут.

–  Ну, смотри,- со вздохом согласилась мать.- Ты ведь в доме давно уже за большака,- она вытерла концом платка набежавшие слёзы.

Пелагея Фёдоровна уже привыкла смотреть на сына, почти как на взрослого, как на своего незаменимого помощника и опору. Сын платил ей за это нежной любовью и заботой.

Ему очень хотелось откровенно рассказать матери, зачем на самом деле он идёт в село, но Костя всё же сдержался. Ведь это была не только его тайна. И недаром же дядя Остап наказывал ему держать язык за зубами. Вот и о знамени он тоже не имеет права рассказывать.

Когда Костя пошёл в Камышевку, на окраине его остановил поселковый полицай.

–  Куда, мальчик, идёшь?

–  В Камышевку, к тёте.

–  Вот хорошо! Снеси-ка письмо тамошнему старосте. А то у меня других дел много. Да, смотри не потеряй.

–  Ладно,- обрадовался Костя.

Ему такое поручение было кстати. С письмом полицая его никто не задержит.

Придя в Камышевку, он первым делом вручил старосте письмо, а потом явился к тёте. Когда же стемнело, направился к кузнецу Панасу Карповичу.

Тот встретил его сначала недоверчиво и даже неприязненно. Ему уже сказали, что Костя передал какое-то письмо старосте, и это насторожило кузнеца. Но мальчик, улучив минуту, когда поблизости никого не было, шепнул ему четыре условных слова:

–  Дядя приглашает на вареники.

–  Ладно,- буркнул кузнец и скупо улыбнулся.

Костя вернулся домой, гордый и радостный. Шутка ли, он помогает бороться с фашистами, он выполнил первое важное задание!

Стояла ясная, погожая осень. Под ногами шуршали золотые листья, по утрам уже подмораживало. Чувствовалось скорое приближение зимы.

Нынче школы в Киеве не открылись. На улицах не звенели детские голоса, не видно было весёлых и шумных стаек детворы. Не распахивались больше гостеприимные двери, не вызывали к доске строгие, но справедливые педагоги. Фашисты чувствовали себя в городе полными хозяевами. Если судить по их самодовольным лицам, по гордой походке, можно было подумать, что они здесь обосновались прочно и надолго. Костя не верил этому. Он помнил прощальные слова старого Остапа Охрименко:

–  Не горюйте. Мы ещё вернёмся!

Но Красная Армия отступила далеко на восток, где вела упорные оборонительные бои, партизаны скрывались где-то в лесах, а здесь на каждом шагу только и встречались ненавистные подлые завоеватели.

Однажды в воскресное утро мать послала Костю продать отцовское зимнее пальто и купить чего-нибудь съестного. С продовольствием в городе становилось всё хуже и хуже.

На Центральном рынке было многолюдно. Бойко торговали ларьки и лавки откуда-то появившихся частников. Повсюду шныряли полицаи, шпики и гестаповцы, высматривая и выслеживая подозрительных. То тут, то там то и дело возникали перебранки и настоящие свалки. Раздавались пронзительные свистки, а иногда выстрелы. Вот мимо Кости провели рабочего со скрученными назад руками.

–  Господи, боже ты мой,- прошептала стоявшая рядом старушка.- Опять повели. И когда только конец этому будет?

–  Что ты сказала?-грозно спросил её незаметно подошедший полицай.- Чем недовольна?

–  Да ничего я, мил человек, не говорю,- испуганно пролепетала старушка.- Рукавички вот продаю, сама связала.

И она поспешно юркнула в толпу.

Костя долго ходил по рынку, тщетно стараясь продать пальто. Продавцов было больше, чем покупателей. Дёшево, за смехотворно низкую цену, какую ему предлагали, отдавать не хотелось. «Похожу ещё часок, может, всё-таки продам»,- утешал он себя.