Чтение онлайн

«Чужие. Три человека», — перевел Яровой, поворачиваясь к улему с инженером и знаком приказывая затаиться.

Всматриваясь в указанном направлении, он приник к стволу ближайшего кедра. Присев у черневшего кострища, замерли и Чиркейнов с Бергом…

Тем же логом, криво уходившим куда-то на запад и упиравшимся чуть ли не в нависший над горизонтом Казбек, к разведгруппе приближались трое мужчин. Один совсем уж в возрасте, второй лет под тридцать, и третий — плюгавый низкорослый подросток. Петляли меж деревьев неспешно, обстоятельно — видать, рассчитывая силы на долгий путь; в руках держали

сучковатые палки — помогали ими передвижению по давнишнему, слежавшемуся снегу; вместо оружейных стволов с плеч свисали простенькие котомки.

Уходить и прятаться времени не оставалось, да и теплое кострище со свежими следами вокруг, непременно выдаст.

И тогда Костя шагнул им навстречу:

— Далеко ли идем, граждане?

Те, напугавшись, остановились; растерянно переглянулись… И в ту же секунду от внимательного взора спецназовца не ускользнуло мимолетное движение плюгавого парня. То было даже не движение, а, скорее намерение или непроизвольное сокращение мышц правой руки, дернувшейся за спину, где обычно висит оружие.

— Будем изображать глухонемых? — усмехнулся офицер, приподнимая «вал».

— Два быка… Два быка гнать в Видучи. Там продавать, — заспешил с ответом пожилой мужчина и махнул палкой назад.

— Откуда гнали?

— Из Шарой быка гнали… Из Шарой.

Теперь тонкий конец его палки качнулся вперед.

«Странный маршрут. Какая-то неувязочка у вас, господа колхозники, — подумал Яровой, — вы бы еще через Грузию с Арменией поперлись!..»

— Ну что ж, — отступил он на шаг в сторону, уступая тропу, — милости просим к нашему костерку. Погас, правда, огонек, да все одно погреться еще можно. Прошу…

Кажется, из троих русский язык немного понимал только один. Пожилой мужчина что-то негромко сказал двум молодым напарникам, и чеченцы поочередно прошли мимо сотрудника «Шторма». Каждого он осмотрел со спины, а позже, когда те уселись рядком и о чем-то завели мирную беседу с улемом, пытливый взгляд его заскользил по одежде, обуви, рукам и поклаже незнакомцев. Снайпер не покидал дозора и предусмотрительно не обнаруживал своего присутствия, держа, вероятно, путников на прицеле. Добряк инженер, позабыв о сизо-лиловой расцветке собственного лица, разворошил горячую золу, подогрел воду, заварил чай, подал три кружки гостям, а майор все ощупывал и ощупывал их придирчивым взором, отчего-то не произнося ни слова…

— Говорят: совсем голодно в селах; жалуются… — покачал головой богослов, обращаясь к не то к Яровому, не то к Бергу. — Осенью мал-чуток денег подкопят — до Курбан-байрама проживут. А потом идут продавать последний скот…

Артем Андреевич шмыгал носом и, опустив голову, копошился над ранцем. Потом поднялся и протянул бедным сельчанам по бутерброду с мясным паштетом. Те немного оживились, закивали, отрывисто заговорили на своем языке — должно быть благодарили. Табарасан вновь пустился в расспросы, а старейший из путников отвечал степенно, с достойною миной, поглаживая квадратную бороденку. Лишь один командир спецназовцев, вдруг потеряв всякий интерес к пришельцам, стал безразлично оглядывать округу: повел взглядом вправо, влево; ухватил незаметную фигуру Павла, застывшего с винтовкой наготове и не забывавшего так же

поглядывать по дальним сторонам…

— У меня есть сушеное мясо, — спохватился Чиркейнов, оборачиваясь к ранцу, что лежал возле молчаливого офицера.

Однако, разбираясь с мешочками, улем вдруг скосил взгляд к Яровому и таинственно зашептал:

— Костя-майор, они не из Шароя! Шарой рядом с Дагестаном и я многих оттуда знаю! Я поинтересовался: как здоровье муллы Атисова. Того Атисова, что прошлой зимой отправился на Суд к Всевышнему. А старший ответил: живет и здравствует Атисов!..

— Я давно догадываюсь, кто они, Ризван Халифович. Не беспокойтесь, — так же тихо успокоил его спецназовец.

Табарасан лишь добавил еще одно звено к тем доказательствам, что с относительной легкостью и быстротою сложились в его голове в цепочку неопровержимых фактов. И, повернувшись к пожилому продавцу крупного рогатого скота, он внезапно полюбопытствовал:

— А что это у вас с рукой, уважаемый?

— Какая? — не понял тот.

— На тыльной стороне вашей правой ладони, что за пятнышки?

Чеченец недоуменно осмотрел свою ладонь со всех сторон, вероятно не очень-то соображая, которая из них тыльная и пожал плечами:

— Не пойму, какая пятна?!

— Вот эти маленькие черные точки? — указал Константин на редкие темные крапинки, в беспорядке покрывающие основание большого и указательного пальцев. — Откуда они?

— Мой не знает… — абсолютно искренне выпучил глаза муслим.

— Что ж, придется объяснить, — усмехнулся офицер и, не сводя глаз с собеседника, немедля приступил: — Видите ли, вы, возможно и не замечали, но… при стрельбе из боевого оружия, малая часть пороха не успевает сгорать в патроннике и стволе. А потому вылетает вместе с использованной гильзой вправо, оставляя, разумеется, следы на правой руке стрелка. Именно такие следы, похожие на мелкие крапинки. Каждый раз, когда я возвращаюсь с Кавказа, моя правая ладонь, представьте, выглядит точно так же. Что скажете, уважаемый, в свое оправданье?

«Уважаемый» хлопал глазами, видно, проявив смекалку, и поняв на сей раз чуть больше чем было сказано, а именно то, что ежели не отыщет слов в оправдание, то непременно будет расстрелян этим проницательным и решительным молодым человеком. Потерянный и встревоженный вид пожилого чеченца к тому же навел панику и среди молодых единоверцев. Те заерзали; позабыв о чае и бутербродах, переглядывались и выдавали явное беспокойство.

— Я ходить в горы… — сглотнул вставший поперек горла ком пожилой, — стрелять охотничье ружье.

— Не прокатывает, — отверг сию версию русский офицер. — Порох в охотничьих зарядах другой, да и весь без остатка стволом выходит — нету там затвора. Или жители бедных чеченских сел используют самое современное нарезное промысловое оружие, по три тысячи долларов за ствол?

Теперь уж ответа и вовсе не последовало.

— К тому же, как я успел заметить, на руках ваших попутчиков абсолютно идентичные отметины, а одежонка справа в районе задниц весьма потерта и потрепана прикладами… Ладно, с этим ясно, — кивнул Яровой на возрастного кавказца и распорядился: — Ризван Халифович, прикажи-ка вон тому расстегнуть верхнюю одежку.