Подстрекатель
Шрифт:
— Не знаю, — признался он. — Я должен верить, что наше дело правое — что уничтожение душ нужно остановить, не важно, ценой скольких тел. Я знаю, что хорошего решения нет. Не знаю, является ли это лучшим решением. Но ничего другого мы не можем придумать.
— Какие могут быть сомнения? — вмешался Патр. — Империя — это зло, построенное на зле, она преисполнена зла. Ей нужно положить конец. Как вы оба можете сомневаться?
Джесс и Рейт переглянулись, и Джесс сказала:
— А как же иначе?
— Мы уже приземляемся.
Рейт увидел позади Джесс вспышку света.
Пальцы
— Пока не поздно, не лучше ли повернуть обратно? — выговорила она. — Пока мы не успели натворить бед — мы все еще можем повернуть обратно.
Аэрокар тихо стукнулся о землю — не слишком удачное приземление для бога, подумал Рейт. Патр первым выпрыгнул из аэрокара и побежал к тому, что приземлился рядом с ними.
— Я знаю, где мы, — прошептал Рейт своей спутнице. — Это центр трансляции вечерних новостей. В это время все, кроме технического персонала, должны сидеть по домам.
— Значит, мы там, где и должны быть, — прошептала Джесс.
— Да, но не тогда, когда нужно.
Он поднялся. Надо было проверить, сумел ли кто из Соколов выяснить, почему Водор Имриш привел их всех сюда вместо того, чтобы сначала отправить их в Уоррен.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Нет.
Джесс явно не кривила душой. Что ж, он не мог ее винить. На ее месте он тоже вряд ли согласился бы сидеть в темноте и ждать объяснений. Они вдвоем вышли. Все аэрокары приземлились на одной из боковых посадочных крыш. Рейт увидел, как кто-то из Соколов уже попытался открыть дверь и обнаружил, что она открыта.
— Система безопасности у них никуда не годная, — сказал кто-то у него за спиной.
— Или же здесь поработал Водор Имриш, — ответил другой.
Все они двигались к открытой двери — Соколы, их тщательно подобранные помощники и Патр.
— Почему все пошли внутрь? Вначале нужно установить защитные заклинания вокруг всех Уорренов.
Рейт схватил одного их Соколов за руку. Тот повернулся к нему.
— Мы уже все сделали. Мы работали несколько часов, Магистр Геллас. У моей команды ушло больше времени, чем мы предполагали, потому что нашим заклинателям помешали заклинатели Драконов, расставленные вокруг Уоррена в Уэст-Шэдоуфол. Наконец все получилось, и нам удалось расставить наши, но…
— Несколько часов?
Рейт отказывался верить собственным ушам. Несколько часов? Это означало, что жребий уже брошен. Уоррены защищены, магия должна начать терять силу по всей Империи; Рейту лишь оставалось сказать людям, чтобы они убрались с дороги, а затем следовали его совету.
Назад пути нет. Назад пути нет.
Вот это удар так удар — нанесен неожиданно и разом по всему телу. Рейт начал отчаянно оглядываться в поисках туалета — его кишечник сжался, и он с трудом подавил подкатившуюся к горлу тошноту.
Он протолкнулся через дверь трансляционного здания и, пробежав по коридору, нырнул в одну из дверей, позади которой, если верить табличке, располагался туалет. Он едва успел.
Его нещадно рвало. Затем Рейт выпрямился, держась за живот. Затем его вновь вырвало. Слишком тяжкое бремя для одного человека — бремя вины, бремя ответственности,
— Пусть ничего этого будет на самом деле, — взмолился он. — Пусть не будет ни Уорренов, ни падения Империи. Просто измени все в лучшую сторону. Пусть все будет справедливо.
Желудок успокоился, но тело продолжала бить дрожь. Рейт весь покрылся испариной, а лицо покрывала мертвенная бледность. Когда приступ прошел, Рейт был все еще настолько слаб, что едва мог двигаться. Было слышно, как за дверью толпились люди. Они опасались, как бы с ним не случился нервный срыв. Рейт понимал, что чем дольше задержится здесь, тем больше вероятность того, что этих людей схватят и уведут прежде, чем они завершат свою последнюю — и теперь самую главную — часть их плана.
Рейт с трудом поднялся на ноги, прополоскал рот и направился к выходу.
— Со мной все в порядке, — сказал он, прежде чем кто-то успел поинтересоваться его самочувствием. — Моя болезнь еще не прошла, но у меня достаточно сил, чтобы и дальше продолжать начатое дело.
Прежде чем пройти через дверь, Соколы воздвигли вокруг мятежников щит. Теперь они приступили к нейтрализации магии, которая не позволяла никому, кроме наделенного полномочиями персонала, заходить в сверхчувствительные трансляционные комнаты. При желании Рейт мог бы свободно пройти и без всего этого, но в одиночку — и это он прекрасно понимал — ему ни за что не продержаться против более чем одного-двух защитников. Сколько же людей может находиться в этот час в трансляционном центре, точно никто не знал.
Пока Соколы убирали воздвигнутые Драконами преграды, их помощники готовили оружие. Они намеревались сделать так, чтобы никто не пострадал — но чтобы операторы трансляционного центра не начали героически сопротивляться, нападавшим нужно было выглядеть так, словно они готовы на все. Соколы шептали заклинания, предлагая свою плоть, кровь, кости и волю в качестве жертвы за успех своей миссии. Рейт почувствовал, как бешено застучало его сердце. Рядом с ним стояла Джесс, напряженная и бледная. По-прежнему ничего. Затем, без предупреждающего звука, без каких-либо очевидных изменений, две двери, через которые должны были пройти нападающие, засветились золотым светом, и стоявший ближе всех к двери Сокол кивнул. Нападающие ударили ногами в дверь и ворвались в комнату с оружием наготове, готовые выстрелить, не имел ни малейшего представления о том, с чем они столкнутся.
Трое молодых мужчин и один постарше взвизгнули и подскочили на ноги с удобных мягких кресел. Во все стороны разлетелись остатки еды вместе с тарелками и напитками.
— Не трогайте нас! — закричал один из молодых мужчин.
Но тот, который постарше, медленно тянулся за его спиной к черному выключателю.
— Оставьте эту штуку в покое, — сказал Патр. — Ни к чему не прикасайтесь. Я из Безмолвного Дознания. Ваши шансы выйти отсюда самостоятельно вместо того, чтобы вас вынесли на носилках, прямо пропорциональны степени вашего сотрудничества. Если вы сделаете то, что мы вам скажем, вы будете жить. Если нет…