Подростковый возраст

Посвящается тем, кто верил в меня и был рядом.

Спасибо, солнышко.

Все что здесь написано, является больным воображением автора.

Глава первая

Незапланированное поколение

Я помню, как моя ладонь скользила

по спине девятиклассницы, и я то и дело натыкался на бретельки ее лифчика под футболкой. Хотя они давили и натирали кожу, сам лифчик не выполнял своих функций. Он был ей не нужен. Но она хотела казаться старше.

Когда я нащупывал выпирающий бугорок замка, внутри все сжималось. Становилось неловко, будто я сделал что-то похабное. Но ей, кажется, это было и нужно. Нужен был этот провинившийся взгляд, резкое отдергивание руки, как от горячего. Она хотела чувствовать контроль, как и любая другая девушка, над любым другим парнем.

Она прожигала меня взглядом, вопрошая:

– Ну как тебе, когда я в твоих руках? Так близко и одновременно так далеко. Нас разделяют друг от друга лишь тонике слои ткани, представь, чтобы было, если бы их не было? Какими бы красками заиграло твое лицо?

Я знал ответ: никакими. Мне было совершенно плевать на эту девчонку. Она была на год младше по возрасту и на три по развитию.

И как же так случилось, что я оказался в ее объятиях?

За день до этого меня подозвала учительница истории Карина Куратова. Она была молода, лет двадцати трех, у нее имелся лишний вес, и по школе ходили слухи, что она спит с одиннадцатиклассником.

– Я хочу подготовить танец к празднику последнего звонка. Поучаствуешь? – спросила она.

«Нет. Конечно же нет» – ответил бы я, если бы умел говорить эти три буквы в правильной последовательности, когда мне хочется. Но я с кивком головы отчеканил:

– Да.

Теперь вот он я. Стою в спортзале школы на третьем этаже. Приобнимаю девятиклассницу и ощущаю, как футболка на ее спине пропитывается потом и становится влажной, а сам думаю о другом, пытаясь уйти от происходящего, хотя бы мыслями.

Вот смотри. Мы рано пробуем алкоголь. Рано разочаровываемся в жизни. Рано впервые занимаемся сексом. Мне порой кажется, что это следствие того, что наше поколение было, отчасти, незапланированным.

Мы переняли в наследство от родителей все прелести раннего взросления. Пока те вынужденно работали за копейки, прогибаясь под ужасную экономику страны, мы слонялись по разбитым районам, и не знали куда себя деть в этом мире уничтоженных мечт.

Единственное, почему мы не стали такими же, как наши родители – это интернет. Он позволил забываться и безобидно выпускать пар. Сколько судеб он спас по началу? Вместо того чтобы связаться не с той компанией, ты смотрел видео и смеялся с тупых шуток. Вместо того чтобы пробовать без презерватива, ты смотрел порно. Вместо того чтобы загонять иглу в вену, ты смотрел очередное паршивое американское кино, где мир не похож на наш.

Ты смотрел, смотрел, смотрел, пока в один прекрасный миг, не понимал, что единственное, что ты умеешь – это смотреть. Ты насмотрелся многого и выходишь в свет. Туда, где нет картонных декораций. Где по улицам ходят

нескладные люди в мешковатой одежде, а не подкачанные статисты, одетые в голливудском гардеробе. Пытаешься говорить фразами, подсмотренными в фильмах, но ни один Тарантино не говорит на таком же языке, как окружающие. Тебя не понимают.

За то ты сохранил себя для того, чтобы умирать в мире, который тебе не подходит.

Интернет спас многих, отобрав у них вкус к жизни.

И сейчас я приобнимаю то, что породил интернет: раскрепощённую, глупенькую, в какой-то мере извращённую и эгоистичную девчонку.

Самолюбие. Когда тебе ставят лайки незнакомцы, комментируют фотки люди, которых ты едва-едва знаешь, кажется, что ты центр вселенной, внутри тебя растекается что-то теплое и конечности превращаются в приятно болтающиеся канатики. Но все это иллюзия. Иллюзия необходимости. Иллюзия собственной важности.

Девчонку эту звали Аня Одинокая и до сегодняшнего дня мы знали друг друга лишь заочно.

Спустя сорок минут попыток выучить танец, мы выдохлись.

– Давайте отдохнем, – объявила Куратова, все время глазеющая на нас со стороны.

Улыбка от уха до уха. Щеки закрывают маленькие глазки. На большом носу в дневном свете блестит жир.

– На хрена мы подписались на это? – спросил мой одноклассник, отводя меня в сторонку.

– Я не знаю, Ром. Оно как-то само получилось.

Он покачал головой и уселся на лавочку под стенкой. К нам тут же подбежала Аня:

– Как круто все-таки танцевать вместе, – пропела она.

– Ага, – безразлично произнес я. – Просто супер!

Она видимо не поняла сарказма в моем голосе и потому продолжала стоять и улыбаться.

– Я думала ты не согласишься со мной танцевать.

– Почему? – машинально спросил я, рассматривая выпачканные кроссовки.

– Ну, не знаю, потому что я мелкая и… может, потому что у тебя кто-нибудь есть.

– Нет у меня никого, – бросил я, чтобы она поскорее отцепилась.

– Ладно, – еще шире улыбаясь, ответила Аня и, развернувшись ушла к своей подруге, с которой в паре стоял Рома.

– Это что?

Рома пожал плечами.

– Меня больше интересует, – сказал он, – зачем танцевать на последнем звонке. Этим одиннадцатый класс занят как-бы.

Я обернулся к Ане, сидевшей со своей подругой в другом конце спортзала, к ним подошла Куратова и присела рядом. Они начали что-то обсуждать и хихикать.

– А как вторую зовут?

Рома посмотрел в их сторону:

– Аля.

– Ты раньше с ней общался?

– Не. Мы тусим в разных компаниях.

Тут девчонки вместе с Куратовой повернулись к нам и уловив на себе наши взгляды начали смеяться.

– Тебе не кажется, что Куратова как-то странно себя ведет?

– Ты слышал слухи, что она спит с Крюковым? – вопросом на вопрос ответил Рома.

– Ну.

– А я слышал, что это не слухи. Так что да. Мне кажется, что она странно себя ведет.

– Откуда ты знаешь, – удивился я.

– Я общаюсь с его сестрой.

– Бедный Крюков.

Рома рассмеялся:

– Да-а-а, – протянул он, – бедный Крюков.

***

– Марковна в бешенстве, – сказал Дэн.

Марковна – это наша классуха.