Чтение онлайн

Тяжело вздохнув, он повернулся лицом к Винтеру:

– Сейчас не время.

– Pieta!.. Pieta!

– Ради бога, – пробормотал он, глядя на то, как женщина бежит к ним. – Идите домой, – сказал он бессмысленно. – Может ее кто-нибудь забрать, пожалуйста? – спросил он у все увеличивающегося круга зрителей.

Все еще безутешную женщину увела заботливая пара.

Чеймберс покачал головой и посмотрел на Винтера:

– Прежде чем вы что-либо ска…

– В чем ваша проблема?

– Ладно. Прежде чем вы скажете что-либо еще… Проблемы нет, –

сказал он Винтеру, застегивая пальто.

– Брехня. Я видел, что вы сказали обо мне начальству. Из-за вас меня чуть не отстранили!

– Ну, я рад, что этого не произошло, – улыбнулся Чеймберс, поворачиваясь, чтобы уйти, но молодой констебль необдуманно схватил его за руку. – Не… прикасайтесь ко мне, – выплюнул он клубом теплого дыхания.

Винтер отпустил его, но все равно продолжил говорить то, за чем вышел:

– Вы были там той ночью. Вы знали, в каких условиях мы работали. Любой бы подумал, что он мертв. Вы могли меня поддержать. Вы могли бы…

– Я спас вашу задницу, – перебил его Чеймберс.

– Что вы?.. – начал он, безуспешно пытаясь выглядеть возмущенным.

– Вы сами сказали: они показали вам что-то, сказанное мной начальнику конфиденциально. Поэтому на чьей стороне, по-вашему, они были? – Винтер выглядел растерянным. – Они не могли свалить это на меня, поэтому начали искать других виноватых. Если бы я заступился за вас, они бы вас наказали просто в отместку мне. Вместо этого вы отделались всего лишь легким испугом за ошибку, достойную увольнения. Не за что.

– Значит, вы не считаете, что я «типичный детектив-аматор, не способный отставить в сторону собственное эго даже для того, чтобы справиться с элементарными вещами»?

– О, это я говорил серьезно, – пошутил Чеймберс, похлопывая расслабившегося Винтера по спине, когда громкая женщина снова выбежала из одного из домов.

– Pieta? – предугадал Чеймберс.

– Pieta, – кивнул Винтер.

– Pieta! – прокричала женщина, всовывая Чеймберсу в руки книгу, открытую на странице с фотографией ренессансного шедевра Микеланджело: юная Мария, держащая своего сына у себя на коленях после его распятия, в жутковато знакомой позе, – пятисотлетняя статуя, отображающая место преступления в двадцати футах от них.

– Вот дерьмо, – пробормотал Чеймберс.

– Что? – нетерпеливо спросил Винтер.

Чеймберс развернул книгу к нему, лицо Винтера тут же осунулось, сочетаясь выражением с детективом:

– Пьета.

– Бен?.. Бен?.. Бен!

– А?

– Ты вообще меня слушаешь?

Чеймберс непонимающе уставился на нее. Это был «вечер угощений», и они сидели за столиком в их любимом ресторане. Перед ним появилась курица с кокосом и лаймом, а блюдо Евы было уже наполовину съедено.

– Да, прости, – извинился он. – Я просто устал. Значит, с Полом все хорошо?

– Я тебе это рассказывала десять минут назад!

– А… Но все же?

– Я тебе не скажу, – ответила она, скрещивая руки на груди. В ее голосе появился ямайский акцент, как всегда, когда она злилась.

– Давай

отложим это, – он показал рукой между ними, – в сторону, похоже, что все было серьезно. Мне нравится Пол.

– Мертвый… Живой. Нельзя точно сказать, пока мы не встретимся на его дне рождения. – На лице Чеймберса отразилось облегчение. – …Или похоронах, – добавила она, переключая внимание обратно на свой ужин. – У тебя что-то происходит на работе?

– У меня всегда что-то происходит на работе, – произнесли они в унисон, повторяя стандартный ответ Чеймберса на этот вопрос.

Она недовольно взглянула на него и снова заверила:

– Я справлюсь.

– О, в этом я не сомневаюсь, – засмеялся Чеймберс.

– Тогда расскажи мне.

Он улыбнулся и покачал головой.

Уронив свои приборы на тарелку, Ева нетерпеливо посмотрела на него.

– Послушай, – спокойно сказал Чеймберс, – я выбрал такую жизнь. Я мог бы стать почтальоном или типа того.

– Муж Вероники – почтальон…

– Это хорошо.

– …Его изуродовала собака.

– А.

– И теперь он не может мочиться стоя. А ты еще можешь мочиться стоя? – спросила она довольно громко, заставляя нескольких посетителей взглянуть в их направлении. – …А?

– …Да, – шепотом ответил Чеймберс. – Я все еще могу мочиться стоя.

– Тогда как насчет того, чтобы стать попроще, крепкий орешек?

Он рассмеялся, раздумывая, зачем он вообще попытался спорить.

– Я только хотел сказать, что я выбрал впустить весь этот мрак, жестокость и ненависть…

– Джамби, – вставила она, лаконично суммируя все своими карибскими суевериями. [2]

– Ага, демоны, – кивнул он. – Я провожу свое время в компании демонов, и я не могу рисковать привести даже одного из них домой к тебе.

Лицо Евы даже не дрогнуло. Чеймберс знал, что потерпел поражение.

– Ладно… – вздохнул он и начал рассказывать.

– …Поэтому я заехал в библиотеку по дороге и нашел это… – Чеймберс говорил уже больше восьми минут, когда он достал из кармана мятую копию: замерзший человек, выполненный в потертой бронзе. – «Мыслитель» Огюста Родена, – провозгласил он. – Что значит, на обоих местах преступления тела были расположены так, чтобы напоминать известные скульптуры.

– Но, – начала Ева, проглатывая еду, – у сегодняшних тел не было следов укола на шеях.

– Верно, – согласился Чеймберс. – Или следов паралитического вещества, использованного в первом убийстве. Но руки матери уже были покрыты следами уколов и все знаки указывают на передозировку героином.