Чтение онлайн

Этим же летом Люсия, кажется, запела по-другому. Она беззастенчиво хватает Себастьяна за руку, подводит к столику и усаживает рядом с собой. При виде этого я открываю рот от изумления.

— Как здорово видеть тебя, Имоджен!

С трудом оторвав взгляд от Себастьяна с Люсией, я поворачиваюсь и вижу его младшего брата Тео — мальчика с вечным насморком.

Я выдавливаю из себя ответную улыбку и приветствую его родителей, как меня учили:

— Добрый день, лорд и леди Стенхоуп. Как поживаете?

— Спасибо, все хорошо, дорогая Имоджен, —

говорит леди Стенхоуп воркующим голосом, — а как твои дела? Подумать только, как ты выросла с последней нашей встречи.

— Правда? — я немного приободрилась. — Очень на это надеюсь.

Пока Стенхоупы подходят поздороваться с остальными, я опускаюсь на траву, и Тео плюхается рядом со мной. Мама протягивает тарелку со сладостями, и я, рассеянно надкусывая черничную булочку, наблюдаю как Люсия и Себастьян, усевшись рядышком, листают один из его комиксов. Я точно знаю, что Люсия не переносит комиксы, но сегодня она выглядит всецело увлечённой последним выпуском Железного человека. Что же стало с кузиной, которую я знала?

Прежде чем Себастьян с Люсией успевают заметить мой взгляд, Оскар отрывает их от комиксов и подводит к нам с Тео.

— Как вы смотрите на то, чтобы вчетвером посадить в Тенистом Саду новые цветы? — предлагает он. — Макс покажет вам, как это делается.

— Дайте угадаю, — говорит Люсия, закатывая глаза, — папа попросил нас отвлечь, чтобы выпить и опять опозориться, не так ли, Оскар? — она с горечью улыбается.

— Выпить чего? — спрашиваю я, ошарашенная её неожиданным выпадом.

Во всеобщей тишине Оскар смеривает Люсию суровым взглядом.

— Придержите-ка свой острый язык, леди Люсия. Разве можно отзываться об отце в таком тоне? — он прокашливается. — И раз Макс любезно согласился организовать для вас, дети, интересное занятие, я надеюсь, вы выразите ему свою признательность тем, что будете вести себя благовоспитанно.

Шумно вдыхая воздух, Оскар проводит нас к цветнику в другой конец сада. Кроме родителей Люсии и нашего дедушки, Оскар, похоже, единственный человек, способный её отчитать. И что самое удивительное — моя своенравная кузина его слушается. Но, даже молча следуя за Оскаром вместе со всеми, она не перестаёт хмуриться. И поймав ни в чём не повинную пролетающую мимо муху, раздавливает её и небрежно выбрасывает в траву. Я вздрагиваю и отворачиваюсь. Неужели Себастьян ничего не заметил, или ему просто всё равно, и мне одной есть дело до мёртвой мухи?

У незасеянной клумбы нас ожидает пожилой садовник Макс. Он протягивает каждому небольшое ведро воды, лопатку и мешочек с семенами, и мы выстраиваемся у грядки. Оказавшись рядом с Себастьяном, я чувствую, как заливаюсь краской.

— Сегодня мы посадим дивные цветы, известные как кентерберийские колокольчики, — объявляет Макс, — боюсь, зацветут они не ранее чем через год, стало быть, у вас, Имоджен, появится прекрасный повод посетить нас будущим летом.

Я пытаюсь изобразить энтузиазм, которого

явно ожидает от меня Макс.

— Вашим первым заданием будет очистить почву от всевозможных сорняков, — продолжает он, — затем вырываем небольшую ямку, поливаем её водой, опускаем семена и присыпаем их землей вот таким образом.

Мы вчетвером, следуя указаниям Макса, принимаемся за дело. Люсия работает, напевая себе под нос грустную песню, которую я никогда раньше не слышала:

«Я знаю, что путь мой извилист и крут.

Пусть тёмные тучи по небу плывут,

Но ждут золотые поля вдалеке,

Где ветер осушит слезу на щеке…»

Копаясь в земле, я вдруг ощущаю, как по пальцам пробегает электрический разряд, и с дрожащими руками отскакиваю назад.

— Всё в порядке? — спрашивает Себастьян. В его зелёных глазах читается беспокойство.

— Мм… хмм… — я в замешательстве отворачиваюсь и возвращаюсь к работе. Но, зарывая семена, снова чувствую удар тока и зажмуриваюсь от боли.

Тут же слышу удивлённый возглас Себастьяна и голос Люсии:

— Откуда взялся этот цветок? Здесь какой-то подвох?

Я ошарашено смотрю перед собой… и едва сдерживаю крик. На месте, где я только-только высадила семена, вовсю цветет великолепный кентерберийский колокольчик. А на лиловых лепестках застыли капельки воды, которой я поливала землю.

Я смотрю на это нереальное зрелище и не верю своим глазам.

— Эта грядка была пуста, — неуверенно произносит Макс и потирает виски, — готов поклясться, здесь не было никаких цветов. Как вы… вы же не могли…

— Вы, наверное, просто не заметили, но он был здесь. Я видела его, когда подошла, — я вру, и от этого голос звучит громче, чем хотелось бы.

Себастьян окидывает меня пронзительным взглядом, и внутри всё холодеет. Он видел, что это сделала я.

— Я знаю каждый сантиметр этих садов. Я не мог не заметить такой цветок, — Макс смотрит на меня настороженно, выпытывающее, — что вы сделали, Имоджен?

— Ничего я не делала! — отвечаю резко. — Да и что я вообще могла сделать? Цветы не появляются из воздуха. Он был здесь и раньше.

Но его не было. Я знаю, что не было.

В итоге Макс вроде бы принимает моё объяснение, и когда он отходит, призвав нас вернуться к работе, я могу наконец спокойно выдохнуть.

Повернувшись к Себастьяну, я поднимаюсь на цыпочки и шепчу ему на ухо:

— Что бы ты ни увидел, пожалуйста, не говори никому.

В его лице ни кровинки.

— Я и сам не знаю, что видел. Только что клумба пустовала и вдруг… — он сглатывает комок, — появилось это. Как ты это сделала?