Чтение онлайн

Зря, конечно, Витька на местных обитателей наговаривает: испугаешься тут, если такая орава по дороге идет.

Вообще, интересно, почему в садах люди обосновались, а через дорогу в бывших автопредприятиях и строительных фирмах никого нет? Ведь там и здания есть и материалы — обустроиться немного, и жить можно.

Впрочем, если подумать, то делать там нечего: и дров для печки много не наберешь, и земля почти вся под асфальтом да под бетоном — ничего не посадишь. У нас самих огороды большие,

а Василий Васильевич еще и целину распахивает.

Слева потянулся очередной кирпичный забор.

— Промвентиляция, — сказал Большой. — Хорошо живут: земля свободная есть, а за железной дорогой лес — дров навалом. А еще у них склады с алюминием большие. Мы у них лист для печек выменяли — двое ножниц по металлу отдали, пилу, топор и гвоздей в придачу.

Справа от дороги из признаков цивилизации остался только мусор в кустах — предприятия закончились.

— Пришли, — сказал Витька.

Забор из белого кирпича, шедший слева, повернул и пошел перпендикулярно дороге. Нам открылись большая заасфальтированная площадка и небольшое двухэтажное здание. Дальше тянулся такой же кирпичный забор, который выходил обратно к дороге.

Крыша у здания отсутствовала, но ниже уже чувствовалась хозяйская рука: входную дверь и окна первого этажа кто-то закрыл листами волнистого пластика оранжевого цвета.

Когда-то здесь было двое ворот. Теперь бывшие въезды аккуратно закрыли забором из того же оранжевого пластика. Впрочем, в одном из них нашлась калитка, в которую Витька постучал.

— Открывай, большаки пришли! — крикнул он.

В ответ раздался собачий лай, а затем детский голос ответил:

— Сейчас, дядя Витя, открою.

Нас здесь знали.

Пацан лет десяти впустил нас, колонна втянулась в узкую калитку, и мы пошли по широкому проезду. Справа и слева торцами к этой дороге стояли длинные кирпичные склады. На крыше первого слева здания копошились мужчины — крепили знакомые оранжевые листы. Кровлю первого справа склада они уже закончили.

— Большой, гвозди принес? — спросили с крыши.

— Принес. Спускайся! — ответил Витька.

Пока Большой отдавал черноволосому мужчине пакеты с гвоздями, петли и колесную пару для тележки, мы с Катей вовсю глазели по сторонам.

Вдоль складов шла железнодорожная ветка, рельсы на которой превратились в труху. Похоже, здесь стояли вагоны, но теперь от них остались кучи, состоявшие из обломков железа и зерна. Все это заботливо укрыли пленкой, а сверху ее прижали досками.

Впрочем, насколько я понял, существовать этому безобразию осталось недолго: женщины и дети ведрами перетаскивали зерно в склад, на котором мужчины ремонтировали крышу. Мы тоже принялись грузить тележки, уменьшая одну из куч.

За складами

высилась огромная гора из обломков бетона. По-моему, здесь обвалилось что-то, превышающее размером многоэтажный дом.

— Там элеваторы были, высота — пятьдесят метров, — сообщил Витька. — Тут же хлебная база была. Зерно принимали, сушили, хранили. Мельницы стояли, линии по расфасовке муки в пакеты и в мешки.

Зерно, лежавшее на путях, оказалось южной пшеницей прошлогоднего урожая.

— У муки срок хранения маленький: в ней жучок заводится, — объяснил Большой. — А зерно несколько лет пролежать может.

По дороге домой Витька рассказал историю команды, обосновавшейся на хлебной базе.

Несколько выживших людей поняли, что в городе им делать нечего — собрались и отправились на окраину. Пришли сюда и увидели обвалившийся элеватор, обломки железобетонного зернохранилища, кирпичные склады, контору без крыши.

Жители соседней деревни и обитатели бывшего вентиляционного завода увлеченно растаскивали муку и не обратили особого внимания на вновь прибывших людей. А те поселились в одном из складов, загородив досками и пластиковыми кровельными листами все проемы, образовавшиеся при падении ворот и дверей.

С ними спорить не стали: нет смысла ломиться в закрытый склад, если рядом есть еще три склада с такой же мукой. Будущие хозяева базы собрали все листы кровельного пластика, разлетевшиеся по территории, и стали ремонтировать крышу своего склада.

Потом им стали помогать наши и вентиляционщики.

Почему? Наверно, умные люди найдут разные причины.

На мой взгляд, гвозди, пленка и кое-какой инструмент дешевле пшеницы, полученной взамен. Только мы могли забрать зерно бесплатно, ведь наша команда намного больше, и у нас есть гранаты.

Может, всем нам нужна дружба?

Сколько людей выжило в городе? Может, двадцатая часть; может, десятая; а вполне возможно, что и больше. Ведь на окраинах в последнее время построили множество коттеджей. А в одноэтажном доме шансов выжить было намного больше, ведь на улице Овражной не погиб никто. Да и в районах, где стояли многоэтажки, мы с Витькой видели много людей.

Куда они все делись? Неужели остались в городе?

Там, где многие тысячи трупов, должен стоять жуткий запах разложения. А если к этому добавить скоропортящиеся продукты, хранившиеся в холодильниках? Мясные и рыбные консервы, хранившиеся в жестяных банках, вскрылись. Да и стеклянные банки обычно закрывают стальными крышками.

По всему выходило, что в городе должна стоять страшная вонь.

Впрочем, когда ветер дует со стороны ближайшего микрорайона, я не чувствую неприятных запахов. Может, дело в том, что мертвецы погребены под слоем обломков?