Чтение онлайн

Все мы прекрасно понимали, что подвергаем себя большой опасности. Без сомнения, легче всех было мне. Я, по крайней мере, управлял кораблем и имел возможность наблюдать за его положением во время всплытия. Находящиеся в центральном посту понимали, что происходит, но не могли повлиять каким-либо образом на ход событий и поэтому должны были полностью положиться на меня и мою оценку обстановки. Хуже всех приходилось остальным восьмидесяти членам экипажа, находящимся в других отсеках лодки. Они могли только чувствовать, что лодка всплывает, останавливается, снова всплывает, все более и более приближаясь к

ледяному покрову… Угрожала ли лодке опасность? Этого они не знали.

Я почувствовал, как на лбу у меня выступили капельки пота. Взоры всех находящихся в центральном посту были устремлены на меня. Каждый взгляд выражал безграничную веру в меня, в мою способность найти правильный выход из любого трудного положения. Независимо от своих внутренних переживаний я должен был проявить максимальное спокойствие, уверенность и выдержку. Малейшие признаки колебания или неуверенности не только подорвали бы веру людей в меня, но и угрожали безопасности корабля.

— Всплывать как можно осторожнее. Докладывайте изменение глубины, — приказал я командиру поста погружения и всплытия.

Снова послышалось жужжание работающих помп и журчание вытесняемой воздухом забортной воды. Лодка начала медленно всплывать. Еще раз я осмотрел в перископ окружающую воду, пытаясь установить, не сносит ли лодку под лед. Мы двигаемся только вверх.

— Двадцать семь метров.

Головка перископа находилась теперь менее чем в десяти метрах от поверхности.

С этого момента мы должны были всплывать вслепую, так как оставлять перископ в поднятом положении было слишком рискованно: мы могли удариться об лед. Даже в том случае, если бы нам удалось всплыть в середине полыньи и избежать удара об лед, оставалась опасность повреждения перископа плавающей льдиной, которая могла погнуть или сломать его, оставив нас слепыми в самом начале выполнения задания. Всего несколько месяцев назад атомная подводная лодка «Наутилус» оказалась точно в таком положении, после того как сделала попытку всплыть в полярном паковом льду. Плавающая льдина зацепила оба ее перископа и серьезно их повредила.

Только в результате огромных усилий экипажа «Наутилуса» повреждения были исправлены на месте, и лодка смогла продолжать выполнение задачи.

— Опустить перископ! — приказал я.

Стоявший около меня старшина-рулевой моментально включил гидравлику и отправил хрупкое тело перископа вниз.

— Двадцать четыре метра, — доложил лейтенант.

Самая верхняя часть надстройки подводной лодки находилась теперь всего в десяти метрах от поверхности. Наступал решающий момент.

— Двадцать один метр, — произнес лейтенант монотонным голосом.

«Откуда у него такое спокойствие?» — невольно подумал я.

Внезапно лодка начала всплывать с нарастающей быстротой. Лейтенант торопливо заполнял балластные цистерны, пытаясь замедлить всплытие, но это не помогало. «Скейт», по-видимому, вошел в более холодный или более плотный слой воды и стал теперь значительно легче.

— Семнадцать метров, — доложил лейтенант, теперь уже с явным беспокойством в голосе.

Если нам было суждено удариться об лед, то это должно было произойти с секунды на секунду. Я невольно напряг все мускулы в ожидании сильного удара, который мог означать катастрофу.

Но никакого удара

не последовало. «Скейт» поднялся до глубины двенадцать метров, задержался на какой-то момент в этом положении и снова опустился на полтора метра.

— Удерживаемся на глубине тринадцать с половиной метров, — доложил лейтенант с прежним спокойствием.

Теперь смело можно было поднять перископ.

— Поднять перископ!

Сверкающий стальной цилиндр буквально взлетел вверх по сравнению с ленивой медлительностью его подъема на глубине. Ему уже не надо было преодолевать сопротивление забортной воды. Мы всплыли! Откинув рукоятки перископа, я быстро осмотрел горизонт.

В глаза ударил ослепительный свет. Головка перископа находилась в чистом, прозрачном воздухе! Я увидел огромные глыбы торосистого льда, образующего кромку полыньи. Казалось, что лед находится на опасно близком расстоянии от нас, но тут я вспомнил, что мы просто не привыкли смотреть на близко расположенные предметы через перископ. Когда смотришь в перископ на корабль, находящийся в пяти кабельтовых от лодки, кажется, что он совсем рядом. Впечатление было такое, что глыбы льда находятся чуть ли не над лодкой.

Повернув призму вниз, я увидел, что от кромки льда нас отделяла узкая полоса темно-голубой воды. Чувство тревоги сменилось радостным возбуждением, когда я увидел небольшое голубое озеро, окаймленное живописным «берегом» из остроконечных льдин, и ледяное поле, простирающееся далеко за пределы видимости. Покинув привычную в глубине океана, наш подводный корабль нащупал «окно» в предательской толще ледяного покрова и вырвался к солнечному свету.

Однако это не означало еще, что мы полностью всплыли. Киль лодки был на глубине тринадцати с половиной метров, следовательно, над поверхностью воды находились только перископ и верхняя часть ограждения мостика. Определив с возможно большей точностью расстояние до кромки льда от носа и от кормы лодки, я рассчитал, что мы можем попытаться всплыть полностью, если не допустим при этом перемещения лодки вперед или назад даже на несколько метров.

— По местам стоять, к всплытию!

Переданные по радиотрансляционной сети слова этой команды наэлектризовали экипаж корабля. До этого момента люди в других отсеках не знали точно, где и в каком положении находится наш подводный корабль. Услышав это приказание, все сразу поняли: перископ поднят, и командир нашел достаточно большую полынью, в которой «Скейт» может всплыть.

Всё тотчас же пришло в движение. Из различных отсеков и постов поступали доклады о закрытии одних и открытии других клапанов, о включении или выключении различных механизмов и приборов. Приняв доклады, командир поста погружения и всплытия повернулся ко мне и доложил:

— Все клапаны закрыты, лодка готова к всплытию.

Едва я успел кивнуть головой в знак согласия, как услышал команду лейтенанта:

— Продуть балласт!

Теперь мы могли сделать это без колебаний, так как были уверены в полной безопасности всплытия.

После нескольких часов напряженной тишины шум врывающегося в балластные цистерны воздуха высокого давления казался оглушительным. Лодка устремилась вверх, как будто была рада хоть на короткое время не чувствовать над собой опасной тяжести ледяного покрова.