Подняться на башню
Шрифт:
Она была бы очень удивлена, если бы ей сказали, что точно таким же небо было двадцать пять лет назад, в тот день, когда герцог Акина Убарский узнал, что армия кудиумов спустилась с Гилейского хребта.
— Армия кудиумов спустилась вниз? Ты уверен? — во второй раз спросил герцог. — Они не могли ошибиться? Они точно это видели? Может, показалось с перепою? Сам был в горном дозоре, знаю, как там закладывают, когда никого из начальства рядом нет.
Всесильный убарский сеньор стоял возле раскрытой двери на балкон и наблюдал за зарницами, мерцаюшими в светлом, размеченном
Полковник Дибас покачал головой:
— Лейтенант Kирун — человек надежный. Простой парень, но жена — из благородных. Он из кожи вон лезет, чтобы выслужиться, на ступеньку повыше подняться. Порадовать ее, значит.
Акина скривился. Желудок сегодня беспокоил его больше обычного, напоминая о себе резями и тянущей болью
— Может, ему от избытка усердия мерещится?
По лицу Дибаса было видно, что он с трудом сдерживается. Господина он обожал всем сердцем, считая его великим политическим деятелем и талантливым полководцем. Он даже пристроил своего сына к юному графу Пронту Убарскому — не столько в надежде на будущие блага и милости от наследника, сколько желая, чтобы мальчик набирался ума, глядя на старого вельможу.
— Светлейший господин, я понимаю ваше недоверие, но Кирун…
Герцог махнул рукой:
— Ладно-ладно, пускай войдет
Полковник скрылся за дверью и минуту спустя появился в сопровождении крепкого молодца в черно-болотной военной форме. Акина обратил внимание, что сапоги юного военного были тщательно надраены ваксой, пуговицы и эполеты на вычищенном и выглаженном мундире блестели как новенькие.
— Лейтенант Кирун, ваша светлость! — отрапортовал прибывший. Если он и смутился в присутствии вельможи, то виду не подал.
Герцог кивнул и сел на кушетку, не отрывая взгляда от сияющего горизонта.
— Рассказывай, Кирун, — проговорил Дибас.
— Вчера вечером наш отряд стоял в дозоре у Тещиной Пасти, — начал тот.
— Это место такое возле границы, — вставил полковник. — Скалы и большая пещера.
— Так точно! Очень большая пещера, светлейший господин. Положено ее по периметру обходить, фонарями светить. Чтобы, значит, враг не проник, в темноте таясь, — ходов-то там всяких тайных — как волос, на голове. Вот. Ну, мы по Пасти-то маршируем в строгом соответствии с уставом и регламентом, а тут грохот вдруг страшенный и крики. Земля трясется, камни дрожат. Народ, конечно, в панику, но быстро в руки себя взяли. От стен отошли, ждем. Когда все устаканилось, командир велел протрубить сбор, пересчитаться. Тут-то и выяснилось, что пропало пять человек — группа, что была на самом дальнем краю Пасти.
Акина нетерпеливо побарабанил пальцами по обивке кушетки.
— Нельзя ли поближе к делу? — резко осведомился он. Полковник Дибас пихнул подчиненного локтем в бок:
— Быстрее излагай! Хватит кашу по тарелке размазывать, к сути переходи.
Щеки Кируна налились вишневым румянцем.
— Виноват! — рявкнул он. — Разрешите продолжать?
— Продолжай, — разрешил герцог. Лейтенант вытянулся в струнку и затараторил:
— Командир послал меня и еще троих солдат на разведку. Мы тихонько пробрались к дальней стене, а там… Он прерывисто вздохнул. — Будто ножом
— Совпадение чудеснейшее, — понизив голос, произнес полковник Дибас. — Счастье, что так все обернулось, погибших мы можем к награде приставить, чтобы почтить, так сказать.
Герцог механически прижал руку к животу, с трудом сглотнул.
— Давай дальше, Кирун, — сказал он. Лейтенант переступил с ноги на ногу.
— Тут-то мы и увидели, что части стены у пещеры нет, а есть отверстие — круглое, гладкое, ровно дырка от бублика. А через то отверстие восточный склон Гилейских гор как на ладони видать.
Медленно встав с кушетки, Акина подошел к нему, посмотрел прямо в глаза:
— И что же там было?
— Кудиумы. — Лейтенант облизнулся, и на его румяное лицо тенью наполз страх. — Орды кудиумов. Горящие факелы. Целая огненная река. Мы не слышали никаких звуков, только барабаны. Знаете так: грром-то-то-том, грром-то-то-том…
Кирун замолчал, испуганно глядя на герцога снизу вверх. Потом повернулся к Дибасу, словно в поисках поддержки.
— Только их проклятые барабаны, — добавил он после паузы и вытер пот со лба.
Настенные часы пробили три раза. Из-за циферблата высунулся лакированный деревянный язычок, на котором восседала пара гномиков. Раздалось пиликанье скрипки. Поклонившись друг другу, гномики взялись за руки и неуклюже исполнили несколько танцевальных па. С последней трелью они поклонились, и язычок спрятался за циферблатом.
Сколько, ты думаешь, их было? — спросил Акина. Его голос казался безучастным. — Сколько там могло быть кудиумов?
— Я… Не знаю. Очень много.
Герцог отошел к балкону. Отодвинув тонкую шелковую занавеску, посмотрел на гаснущие сполохи у горизонта.
— Много — это сколько? — спросил он не оборачиваясь. — Десять? Сто? Тысяча? Что такое «много» в твоем представлении?
Лейтенант втянул голову в плечи;
— Десятки…
— Десятки?
— Десятки тысяч.
Акина Унбарский опустил штору и потер висок. Прошелся по комнате, безотчетно насвистывая. Полковник Дибас переминался на месте, пожирая вельможу взглядом любящей собаки.
— Каковы будут ваши приказы, светлейший господин? Герцог помолчал раздумывая.
— Прежде всего — не дать распространиться панике. Я запрещаю любые разговоры и пересуды на эту тему. Ясно? Отряд, обнаруживший кудиумов, продолжает стоять в пещере и следит за их передвижениями. Узнаю, что кто-то на стороне лишнее болтает, — отрежу язык и на рот пришью. В качестве заплаты. Дыру в стене замаскировать, прикрыть ветками, оставить только щель для наблюдений.
Дибас покраснел и выпучил глаза.
— Слушаюсь, ваша светлость! — рявкнул он.
— Сколько им еще до границы?
— Три дня. Может, два — спуститься со склона, пересечь Приволье, миновать скалы. Как идти будут.
— Деревни там есть поблизости на Приволье? — Кирун робко, как в школе, поднял руку:
— Есть, господин. Ягодный Яр и Картухи.
— Свободные поселения, так?
— Так точно, — подтвердил полковник. — Скопища не желающих платить налоги мерзавцев.
— Эвакуировать. Тихо. Тайно.