Чтение онлайн

После обеда час ушел на то, чтобы обучить бабкину внучку Алену, оказавшуюся весьма сообразительной девушкой, основам первой помощи. От нее требовалось уметь обращаться со шприц-тюбиком, жгутом для остановки артериального кровотечения, антисептиками и бинтами. В конце концов Сергей пришел к выводу — кажется, она поняла если не все, то большую часть точно, и совсем без медицинской помощи в случае чего он не останется.

После урока военно-полевой медицины молодой человек пострелял из своего ружья. Еще в Питере он все-таки попробовал сделать гибрид пуль Жакана и Минье — то есть заостренный свинцовый цилиндр с косыми выступами, сзади

в который был залит пустотелый железный конус, частично торчащий наружу наподобие хвоста у волана. По идее, в момент выстрела он должен был разжимать пулю, обеспечивая этим и обтюрацию, и трение выступов о ствол. Так это работало или не совсем так, Сергей сказать не мог, но результаты у новых пуль все-таки были чуть получше, чем у обычных круглых с привернутыми к ним войлочными пыжами. Во всяком случае, Новицкий теперь довольно часто попадал в ростовую мишень со ста метров, а с восьмидесяти — практически всегда.

После стрельб была еще одна тренировка. Два семеновца по очереди стреляли в императора холостыми, а он пытался отпрыгнуть в сторону уже после нажатия на спусковой крючок, но до выстрела. Тут результаты были средние. То есть иногда получалось, иногда нет.

Ближе к вечеру Новицкий съездил посмотреть, что за площадку подобрали бабкины люди. И остался доволен — все требования были соблюдены в точности. Ближе чем на двести метров на колесах к ней не подъедешь, кусты мешают. Справа — бурьян, слева Яуза, а за ней болото. Происходящее здесь можно увидеть, только если находиться совсем рядом, а заметных тропинок тут нет, то есть просто так здесь никто не ходил. Сзади и спереди рощицы.

Сергей прикинул, как на фоне стволов и листвы будет смотреться его серо-зеленый кафтан, и остался доволен — расцветка была подобрана правильно. Вроде нормально, можно говорить, чтобы начинали выкашивать траву, а то она тут местами почти до пояса. Что ж, пока все идет хорошо, остается только не напортачить в самом конце.

Ужинал царь в компании цесаревны. Елизавета сейчас жила в Лефортовском дворце, но вся ее свита была отправлена в Ново-Преображенский, дабы не путалась под ногами. Сергей ел с аппетитом, женщине же кусок если и лез в горло, то с большим трудом. Она долго мялась, но наконец решилась спросить:

— Петя, ты думаешь, что сегодня ночью на нас не нападут? Во дворце же совсем мало солдат!

— Во-первых, их много, они просто не торчат на виду. А во-вторых, с чего это ты решила, будто на нас кто-то станет нападать? Тем более сегодня.

— Но ведь ты сам говорил…

— А ты припомни, что именно. Штурма Лефортовского дворца я тебе точно не обещал. В общем, успокойся — никто на нас нападать не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра. Наоборот, это мы на всех нападем и одержим блестящую победу.

— Как, и я тоже? — слабо улыбнулась Елизавета.

— Это на твое усмотрение. Разумеется, ни стрелять, ни колоть-рубить от тебя не потребуется, но помочь ты мне точно сможешь.

— Конечно, Петя, я помогу, ты только скажи как!

— Обязательно скажу, но чуть позже. А пока пересядь поближе, пожалуйста. Или прямо сейчас ляжем? Никаких других дел у меня на сегодня не запланировано.

— Ох, это, значит, такое сложное дело, которое надо заранее на бумагу писать? — захохотала Елизавета, вообще быстро переходящая от грусти к веселью и обратно. — Видела я твои планы, как там все расписано. Пункт первый — тот-то, если не вышло, то смотри туда-то, а коли получилось, то

переходить ко второму. Так что у тебя там первым пунктом?

— Поцеловаться.

— А если не выйдет?

— Собраться с силами, сосредоточиться, отринуть все не относящееся к делу и повторить попытку.

С утра Сергей переоделся в семеновский мундир и в компании четырех солдат проехался по маршрутам всех своих завтрашних перемещений, просто на всякий случай — а мало ли? Вдруг там успели вырыть какую-нибудь яму, и придется тратить время на раздумья, с какой стороны ее лучше объехать. Потом еще потренировался в стрельбе из ружья и нагана, а после обеда — в уклонении от выстрелов. Зрение у молодого человека было отличное, почти двести процентов, так что иногда ему удавалось увидеть даже начало движения бойка. Но все-таки чаще сигналом о том, что сейчас прозвучит выстрел, была струйка дыма с запальной полки. На этом тренировки закончились, и можно было приступать к выполнению самого плана.

Ужинал император необычно рано и в компании Анастасии Ивановны. Поев и выслушав доклад, из коего следовало, что Голицын безвылазно сидит дома, чувствует себя сравнительно неплохо и вроде никаких воинственных приготовлений не производит, Сергей сел писать письмо. Черновики к нему были составлены еще в дороге, так что много времени это не заняло. И вскоре из Лефортовского дворца один за другим выехали четыре всадника. Первый вез пакет Михаилу Михайловичу Голицыну. Трое оставшихся должны были доставить устные сообщения Миниху, Остерману и владыке Феофану.

Этим вечером старый фельдмаршал чувствовал себя плохо. И не столь телесно, уже второй день как постоянная грызущая боль в животе вроде ослабла, сколь душевно. Змееныш вывернулся, остался в живых, победителем вернулся в Москву и сейчас наверняка готовится добить своего врага, хоть верные люди и не докладывали ничего такого. Мол, мальчишка, как приехал, сразу окунулся в свои обычные забавы — бегает и стреляет с солдатами. Но нет, не так он прост, наверняка уже догадался, по чьему приказу сгорел дом в Сарском. И, значит, фельдмаршалу оставалось только готовиться к смерти, которая, тут и к гадалке не ходи, наступит раньше, чем предрекал доктор Бидлоо, и будет несколько мучительней. Может, попробовать самому прибить змееныша, раз это не вышло у исполнителей?

Будь у него хоть самый малый шанс, фельдмаршал так и поступил бы, но он хорошо понимал, что никакого шанса нет. Слишком уж хорошо охраняют Петра, попытаться можно было только там, где охрана ослаблена, но и то ничего не получилось. Убийца его брата, торжествуя, ведет Россию в пропасть, и единственный понимающий это человек ныне бессилен.

Невеселые думы прервал дворецкий, осторожно постучавший, а потом бочком зашедший в покои.

— Ваше сиятельство, вам письмо от самого государя, — осторожно пискнул он.

— Оставь на столе и иди вон, — приказал Голицын. После чего встал, ожидая привычного наката боли, но почти ничего не почувствовал. Вздохнул и надорвал конверт. Это как же, ему просто приказывают самому явиться к месту ареста? Что-то непохоже на Петра, уж тут-то он точно не поленился бы сам приехать во главе своры своих семеновцев, бешеной собаке семь верст не крюк, а за спинами солдат мальчишка чувствует себя в безопасности. Как это он упустил такой случай покуражиться?

Однако по мере чтения письма фельдмаршал все больше и больше впадал в недоумение, а под конец просто перестал что-либо понимать.