Подъезд

Судорогой схватило ногу, и он моментально застыл с искривлённым лицом. Кричать было нельзя, двигаться дальше тоже не было никакой возможности. Страх, гнавший его по тёмному подъезду, немного отстал, но до двери квартиры оставался ещё этаж, и его непременно нужно было как можно скорее пройти. В противном случае …

«А что, действительно, в противном случае? – задумался он. – Ведь никто точно не знает, что случается с теми, кто не дошёл. Они просто исчезают и всё. Просто перестают встречаться на лестницах. Никто, на самом деле не знает, где они. В конце концов, может, они просто переехали на другие квартиры…»

– Отставить

малодушничать! – резко оборвал он сам себя и попытался продолжить путь.

Встать на обе ноги было невозможно, боль, закрученная в правой стопе, выворачивала наизнанку весь организм. Он пополз на четвереньках, быстро, как только мог.

Спасительные "44", дотянулся до дверного замка, вставил ключ, провернул его на пол-оборота. Вот уже два месяца, уходя из дома никто не запирал дверь на два ключа или полные три оборота. С тех пор, как в подъезде объявилось злобное нечто, важнее стало быстрее попасть внутрь, чем защитить себя извне.

Закрывали только слегка, чтобы что-то, совершенно непонятное, но совершенно осязаемое всеми фибрами души, не ворвалось в открытую дверь квартиры.

Ввалился в квартиру кувырком, так было быстрее, и сильно рванул дверь за собой, щёлкнул замок и сразу за ним раздался глухой удар с той стороны.

Но всё уже было позади, он наконец-то позволил себе кричать от боли, вправляя выскочивший сустав правой ноги. Комнату и коридор заливало яркое полуденное солнце. Все было мирно, как будто то, что сторожило его там, в темных переходах лестничной клетки, было дурным сном, кошмаром.

Он облегченно выдохнул и поспешил на кухню, после марш-броска на коленях невыносимо хотелось пить.

Ледяная струя с силой ударила в стакан, и ее холод остудил сначала руки, а потом и весь организм, проникая по глотку в каждый закоулок души и тела.

Он моментально успокоился и включил телевизор. На экране горели постройки бывшего рынка, новостей, обещавших расселение старых домов, не было.

Глупо, вообще-то, было ждать информации, что их переквартируют, дом не был старым. Типичная советская постройка, раздельный санузел, три квартиры на площадке… Тем более странно было этого ожидать потому, что он, Андрей, – последний оставшийся в живых в этом подъезде.

До недавнего времени никто и не жаловался. Наоборот, началось все с довольно приятного известия. Пришло оповещение в почтовый ящик, что отныне электричество и воду они будут оплачивать по среднесуточному, арифметически высчитанному, а не по счётчикам, а значит жги и лей, сколько душа пожелает. Подумали, пожали плечами, с чего бы государство проявило к ним такое внимание, да и разошлись. Месяца два квитанции не приходили вовсе, а когда попытались разузнать, почему, начали открываться какие-то странные то ли факты, то ли слухи. Поползла серая страшная сплетня о том, что монтёры и контролёры, а также два почтальона однажды вошли в их подъезд и больше никогда из него не выходили.

Некоторое время после этого по подъезду шныряла полиция, водили даже собаку, однако, вскоре все убрались восвояси.

Но дело на этом не закончилось, во всяком случае, для жильцов дома номер девять.

Как

только лестница перестала получать пришлых, она принялась жрать своих. Сначала пропала сердобольная Леночка.

Муж её рассказывал, что она услышала, как в подъезде жалобного мяукает котенок, и вышла позвать его, чтобы угостить, а, если понравится, то и приютить брошенного малыша. Игорь смотрел за ней, стоя в дверях, шутливо называя матерью Терезой, а она спускалась ниже и ниже, улыбаясь и время от времени повторяя "кис-кис". Как только голова её скрылась за лестничным пролётом, Игорь расслышал то ли чавкающий, то ли хлюпающий, но какой-то странный звук.

– Леночка? – позвал он её. – С тобой все хорошо?

Вместо Леночки ему ответил звон разбившегося блюдечка и мелкий дробный стук сухого кошачьего корма по лестнице.

– Леночка?! – Игорь рванулся к тому месту, куда ушла его жена, но увидел только мусор на бетонных ступенях. Леночки нигде не было. Он пробежал весь подъезд, выбежал на улицу, звал, но её и след простыл. Тогда он вернулся домой и начал звонить в полицию. Там рекомендовали подождать и, уж, если действительно не вернётся, подать в розыск.

Игорь настаивал сделать это немедленно.

– Слушайте, – нервничал дежурный, – столько раз жёны с мужьями ссорятся и уходят из дома, а потом возвращаются, это – обычный случай, погуляет и вернётся.

– Вы должны отреагировать на моё обращение! – не унимался Игорь.

– Хорошо, сейчас к вам приедут, зафиксируют данные, говорите адрес…

– Улица Зелёная, дом 9, квартира 25.

В трубке на том конце замолчали. Через некоторое время дежурный странным голосом спросил:

– Повторите, пожалуйста, номер дома?

– Но-мер-де-вять, – медленно и чётко выговорил Игорь.

В трубке повисла мертвая тишина.

– Алло, вы меня слышите? Вы здесь ещё?

– Да… Да… Я здесь, будьте добры, придите в ближайшее отделение полиции и зарегистрируйте обращение, вас обязательно примут и розыск начнут немедленно.

– Ну вот, совсем другое дело, – Игорь положил трубку и стал немедленно собираться.

На самом деле, своим соседям Игорь рассказал не всю историю целиком, оставив для общего ознакомления только официальную версию.

Правда же была в том, что, как только он сделал шаг за порог, устремившись вслед за Леночкой, он буквально упёрся во что-то непонятное, словами это трудно было описать, больше напоминало сгущённый теплый воздух, так бывает, когда входишь с морозного дня в жарко натопленное непроветриваемое помещение.

Но эта волна горячего воздуха была одновременно и липкой и упругой, и запах, этот запах сводил с ума, сладкий, приторно-сладкий с металлическим оттенком. У Игоря моментально закружилась голова. С ног до головы его прошиб пот. Одновременно с этим он ощутил такой ужас, что все мышцы в его теле мгновенно напряглись, заставив его вытянуться и застыть на долю секунды в одеревенелой позе.