Подельники
Шрифт:
– Пидор сейчас у любовника. Войти в квартиру, допросить пидора, узнать имя и координаты киллера, убравшего «...» [31] . Всех уничтожить в течение суток. По исполнении задания позвонить вам, произнести условную фразу: «Задерживаемся по техническим обстоятельствам. Машина барахлит», – бодро отчеканил Эдик.
– Правильно, – слегка поморщившись, подтвердил «известный человек». – Идите!
– Зачем ты произнес слово «пидор», причем дважды? – набросился на товарища Ильшатов, едва они покинули кабинет босса. – Совсем рехнулся?
31
Лебедовский
– А чо? – тупо вытаращился Эдик.
– Чо-чо! Через плечо! – зло передразнил Ильшатов. – Ведь шеф сам голубой. Хотя и скрывает! Разве не знаешь, дурень?!
– Не-а! Впервые слышу! – сконфуженно пробормотал Лебедовский.
– Впредь знай, тупица, да придерживай язык! Ладно, хрен с тобой! За работу!
Выехав за пределы резиденции «известного человека», машина с особыми, отпугивающими гаишников номерами помчалась по направлению к Москве. Небо постепенно светлело. Близился рассвет...
Ковальский третий день безвылазно гостил у Майкла. На всякий случай, во избежание нагоняя, он поставил Попкова в известность о своем местонахождении (название улицы, номера дома и квартиры) и ни на минуту не отключал сотового телефона. Однако ни заказчики, ни хозяин-убийца не тревожили «заслуженного правозащитника». Сергей Игоревич наслаждался отдыхом – то занимаясь любовью с Капустиным, то вместе с ним смотря телевизор. Американский подданный высказывал серьезное недовольство всеми теми, кто выступал в поддержку сербов, зато крайне одобрительно отзывался о господине Сванидзе и ему подобных.
– Российские средства массовой информации должны защищать интересы Соединенных Штатов, – капризно-раздраженным тоном говорил Майкл. – Вот Коленька наш человек, и Женечка ничего, но некоторые... Фи!!! Противные!!! Знаешь, Серж, напиши-ка пару статей о зверствах сербов и благородстве летчиков НАТО, наносящих хирургически точные удары по военным объектам. Внуши читателям – война ведется исключительно против диктатора Милошевича, ради предотвращения гуманитарной катастрофы, а я тебе баксов подброшу!
– Напишу, милый, обязательно напишу! – умильно улыбался журналист, поглаживая ножку сотрудника Корпуса Мира.
Майкл благосклонно кивал...
«Голубая идиллия» закончилась шестого апреля 1999 года в шесть часов утра. Ковальский проснулся от удушья. С хрипом открыв глаза, он увидел нависшее над ним бесстрастное татарское лицо. Сильные руки сдавливали горло.
– Ты – Ковальский, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес незнакомец.
– Д-д-да! – просипел бывший диссидент.
– Отлично! Эдик, вали [32] второго.
Послышался испуганный писк Майкла, тут же сменившийся бульканьем.
Краем глаза Сергей Игоревич заметил, как другой незваный гость – смуглый, горбоносый, бородатый – молниеносным движением опасной бритвы перерезал глотку гражданину США и, стараясь не запачкаться в крови, отпрянул в сторону.
– Клеенку подложи, – приказал напарнику татарин. – Кровища вниз протечет. Соседи всполошатся раньше времени.
– Дом новый, с бетонными перекрытиями. Не протечет! – возразил бородатый.
32
Убивай.
– Я сказал, подложи, мудак! – свирепым шепотом рявкнул Ильшатов.
– Ладно, ладно, не ори, – спасовал Эдик. – Уже кладу!
– Имя, фамилия, адрес человека, прикончившего «...». В темпе, дерьмо!
«Заслуженный правозащитник» без запинки сдал Попкова и жалобно попросил:
– Не убивайте! Я вас не выдам! Клянусь!!
На каменной физиономии Ильшатова появилась смутная тень улыбки. Он выдернул из-под головы Ковальского подушку, плотно прижал ее к лицу педераста (одновременно надавив коленом на грудь) и держал до тех пор, пока тело не перестало дергаться...
В эту ночь Виталий Николаевич, вопреки обыкновению, спал плохо. Впервые за долгие годы убийце приснился сон. Причем кошмарный. Привиделось Попкову, будто бы он, волшебным образом превратившись в барана, мирно пасется на лугу. Неожиданно к стаду подходят двое незнакомых мужчин. Один из них с табличкой на груди «Инструктор СРС» [33] ведет на собачьем поводке Ковальского. «Заслуженный правозащитник» семенит на четвереньках весьма непринужденно, словно передвигался таким манером всю жизнь.
33
Инструктор служебно-розыскной собаки. Так официально именуют военнослужащих, занимающихся служебными собаками в конвойных частях войск МВД.
– Ищи! – выпустив поводок, командует журналисту «инструктор». Ковальский бросается в гущу стада, останавливается перед жующим травку Виталием Николаевичем и заливисто лает.
– Ага, понятно! – говорит собаковод, вместе с приятелем хватает за ноги беспомощно брыкающегося Попкова и волочет к зловещему красно-бурому зданию с крупной надписью на стене «Бойня». Убийца проснулся в холодном поту. Часы показывали начало седьмого.
«Сон-то вещий, – с грехом пополам уняв нервную дрожь в конечностях, подумал экс-майор. – Нужно немедленно избавиться от «пейджера». Иначе кранты!!!»
Вскочив с кровати, он поспешно оделся и, похерив на сей раз утренние процедуры, пулей вылетел из дома...
Утром 6 апреля у Вовочки началась ломка. А зелье и деньги, как назло, кончились. По выходе из клиники Попков-младший больше не рисковал воровать дома. Малолетний наркоман приноровился грабить старушек-пенсионерок, прослеживая жертву от сберкассы (или от магазина) до подъезда, где и нападал. Однако в предшествующий день ему хронически не везло. Вовочка выследил всего двух бабуль и... не добыл ни копейки! Первый раз отпрыск киллера нарвался на необычайно резкий отпор и, получив от хрупкой на вид женщины болезненный удар хозяйственной сумкой по прыщавой морде, с позором ретировался. Вторую пенсионерку случайно встретил неподалеку от дома похожий на медведя «внучок». Благоразумный Вовочка, поджав хвост, немедля повернул назад. Последний раз сын убийцы кольнулся пятого апреля, в полночь, и спустя шесть часов ощутил острую потребность в очередной дозе. Чтобы нормально функционировать [34] , Попкову-младшему требовалось четыре ежесуточных инъекции героина, по 0,25 грамма в каждой.
34
Среди самих наркоманов распространена весьма примечательная поговорка: «Первое время колешься ради кайфа, потом – чтобы не подохнуть». И действительно, по прошествии определенного срока втянувшийся наркоман перестает испытывать какой-либо кайф от употребления наркотика и вынужден колоться лишь с целью избежать ужасной ломки.