Чтение онлайн

— Вы так думаете?

От возмущения у Ярдли перехватило дыхание. Нет, она явно допустила ошибку. Селину и на минуту нельзя было оставлять наедине с Саймоном. Едва отдышавшись, Ярдли появилась на верхней площадке лестницы. Эти несколько часов, что ей придется провести в обществе Саймона-победителя, она решила быть вежливой и любезной. Впрочем, это было совсем не просто, ибо стоило ей вспомнить торжествующе холодный взгляд Саймона в тот момент, когда она, подобно тряпичной кукле, повисла на заборе, как ее захлестывала волна стыда и ненависти. Какие наглые глаза у него были в тот момент! Ни капли человеческого сочувствия!..

Но она тотчас напомнила себе, что сама виновата во всем случившемся и что на его месте каждый имел бы право на презрение к ней, не суть важно, в чем оно выражалось бы, в злости или издевке. Но хуже всего, что она не может забыть горячей волны, захлестнувшей ее, когда он притиснул ее к ограде. Да почему, черт возьми, он так волнует ее? Даже теперь…

По какой-то совершенно необъяснимой причине, чем больше она злилась на Саймона Блая, тем сильнее ее влекло к нему. Хорошо, она может признать существование чисто животного влечения, с которым человеку совсем не просто справиться. Но разве однажды она уже не обожглась на этом? Ей нужен кто-то, кто был бы добр к ней в любых обстоятельствах, принимая ее такой, какова она есть, иными словами, кто-то, кто любил бы ее.

А Саймон… Бог знает, сумеет ли он разгадать, что ей нужно. Да и нуждается ли он в том, чтобы разгадывать это?

Она молча стояла на верхней площадке лестницы, будто готовясь отдать себя в жертву. Ох, он наверняка будет терзать и мучить ее весь вечер, но она, как ни странно, испытывала какое-то непонятное удовольствие при мысли об этом.

Спустившись с лестницы, она вдруг остановилась, пораженная внешним видом Саймона. Собираясь с нею на осенний бал, он облачился в темный костюм с серебристым жилетом, и выглядел гораздо привлекательнее, чем тот парень, что возился с ней при ее вторжении в его частные владения. А он, не замечая ее, возился с малышом Кэйси, искренне веселясь и забавляясь с ним, и был совершенно естествен, что даже несколько удивило Ярдли, ибо таким она его еще не видела.

Но вдруг, заметив ее появление, он поднял голову и взглянул на нее. Она думала, что он хоть чем-то выдаст свое восхищение, но этого не произошло. Его легкая улыбка сразу же преобразилась в гримасу принужденности.

— Вы готовы? — спросил он, даже и не подумав сказать ей хоть какой-нибудь дежурный Комплимент.

Господи, неужели он думает, что она выглядит так каждый день?

До нее донесся возбуждающий запах его мыла и сандалового дерева, но она постаралась не подать виду, насколько взволнована его присутствием. Однако отчего так сильно заколотилось сердце? И что это за странное радостное содрогание, возникшее внизу живота и пронзившее все ее тело? Однажды это уже было с нею, но того мужчину она раз и навсегда оставила. Что же теперь?..

Селина стояла боком к ней со скрещенными на груди руками. Она смотрела на Саймона и недвусмысленно усмехалась.

Саймон забрал у Ярдли пальто и накинул его ей на плечи. Его горячие, сильные руки прикоснулись к ее обнаженным плечам, и от этого ее будто жаром окатило. На какую-то долю секунды она забыла, какой он противный и грубый, забыла, что он ненавидит ее и всю ее семью, забыла даже то, что его приглашение на бал — это карательная акция.

В эти секунды она была просто прекрасной девушкой, нашедшей своего принца. Но власть реальности быстро вернула ее на свое место.

—

Повеселись всласть, Ярдли, — сказала Селина им вслед, когда они выходили.

В этот момент Ярдли страстно хотелось, чтобы ее заботливая сестрица со своими добрыми пожеланиями провалилась бы куда-нибудь в преисподнюю.

— А что, разве вам не хочется и в самом деле повеселиться? — спросил Саймон, заметив ее неприязненную реакцию на слова Селины.

— Я ведь вроде пленницы, если вы помните. Но все же надеюсь приятно провести сегодняшний вечер, невзирая на то, в чьей компании придется его провести.

— Искренне рад слышать это. Хорошо, что вы именно так решили отнестись к моему обществу. Кстати, ваша сестра сказала мне, что я вам нравлюсь.

Ярдли молча прошла к машине. Серебристый «ягуар» готов был принять ее в свое великолепное лоно.

— Моя сестра с детства помешана на всякой сентиментальной чепухе. Вы ведь и сами не верите ее словам, не так ли? — Саймон уставился на нее, не зная, что сказать. Ярдли, обернувшись, подумала: Господи, да неужели он всерьез отнесся к словам ее легкомысленной сестрички? — Мы с Селиной вечно придумывали всякие истории друг о друге. Это наша вечная игра, детская, можно сказать. Так что не обращайте внимания. Ну так мы едем или нет?

Садясь в машину, Ярдли вдруг почувствовала, что окончание этого вечера будет иметь в ее жизни какое-то продолжение, даже, возможно, станет началом чего-то, о чем сейчас пока знать ей не дано. Но нет, она не должна поддаваться подобным чувствам. Предстоит сражение, и она не позволит какому-то там Саймону Блаю сломить ее волю.

Оркестр заливался старой роковой музыкой шестидесятых. Несколько пар среднего возраста ритмично двигались на танцевальной площадке, с улыбкой и шутками вспоминая годы своей юности.

Остановившись среди зрителей, Саймон искоса поглядывал на женщину, с которой явился на бал. Она была просто великолепна. С кажущейся небрежностью подобранные к затылку волосы спускались отдельными локонами, слегка касаясь бархатно-атласной кожи в открытом вырезе платья. От нее веяло легким ароматом духов, в котором было что-то от запаха весенних цветов и юношеской невинности. Против его воли, это возбуждало в нем весьма нежные чувства. Он даже и не предполагал, что она предстанет перед ним в таком виде, который обескуражит его на весь этот вечер, приведя в идиотское чувство восторга. Что это? Очередная хитрость?

Саймон слегка склонился к ней и приблизил свое лицо к ее затылку, чуть не зарывшись носом в нежные волосы, от которых исходил ошеломивший его запах. Он дошел даже до того, что ему захотелось сплошь обцеловать эти прелестные плечи, сначала одно, а затем — другое.

Его мышцы под плотной тканью костюма напряглись. Ох, как он жалел, что это не просто свидание, назначенное девушке, свидание, на которое та согласилась прийти, а некая карательная акция, цель которой не ясна ему самому и которая еще неизвестно чем кончится. Его одолевала дикая мысль, что лучше бы взять ее и уволочь в свою спальню. Боже, он знает ее всего ничего, но готов уже отказаться от своих планов, забыть о семейных невзгодах, лишь бы овладеть этой женщиной. Надолго захватить ее. Может быть, даже навсегда.