Подарок
Шрифт:
Дочка местного университетского преподавателя несколько раз выходила из дома на учебу, и еще за покупками в ближайший магазин. Жена профессора, так же, как и раньше, ходила на работу, ничем себя не выдавая. Те, кто отслеживал ее передвижения дальше, тоже ничего подозрительного не выявляли.
Из телефонной «прослушки» было известно, что обе женщины общаются с соседями и ведут телефонные разговоры с родственниками и различными знакомыми, явно обеспокоенные исчезновением главы их семейства. Все указывало на то, что на контакт с семьей объект не выходил.
В похожих автомобилях, припаркованных отсюда на расстоянии нескольких домов,
Всех агентов настораживало пока только то, что никто из объектов наблюдения не до сих пор не обращался в полицию. Хотя этому все же было логическое обоснование: в подслушанных сообщениях, обе женщины слезно убеждали родственников что раньше, чем через двое суток никто искать пропавшего человека не станет, этим они и объясняли свое нежелание обращаться к властям.
Что ж, такие правила, действительно, существовали, и агенты это знали. Сегодня заканчивались вторые сутки отсутствия «объекта номер один», и весь огромный отряд оперативников был приведен в повышенную готовность. Если бы, вдруг, стал намечаться какой-нибудь подозрительный подвох, группе оперативников предстояло под видом проведения следствия забрать обеих дам, чтобы доставить их в оперативный отдел для допроса.
— «Девятый», хватит лопать гамбургеры — «Седьмой» тихо толкнул в бок другого агента, который неустанно что-то жевал. — Мы тут на работе все-таки. Следи лучше за двором и не упусти цель.
— Что ж теперь, и не есть совсем! — возмущенно раздалось в ответ.
— Ты уже четвертый за сегодня ешь — негодовал первый из агентов — Мог бы и коллеге оставить.
— Может мне еще не какать и не писать — с набитым ртом ответил тот в ответ — Что, молчишь, Тополь? Давай прямо здесь наложу в одноразовый пакетик. А потом вытрусь одноразовой салфеткой и затем побрызгаю вокруг одноразовым баллончиком с освежителем воздуха.
— Замени лучше свои одноразовые мозги, придурок — тихо выругался другой агент. Следи, вон, внимательней за прохожими.
Обиженный напарник отвернулся и уставился на дверь, ведущую в подъезд. Время от времени из нее выходили люди, а затем кто-то из жильцов снова заходил туда. Шаги постепенно удалялись, и опять наступала тишина.
Никакого движения вокруг. Профессор, словно в воду канул. От непроглядной тоски можно было волком завыть на такой работе.
Агент Тополь загрустил и вздохнул. В животе неприятно урчало. Невзирая на работающий в салоне кондиционер с обдувом, работающий на высоких оборотах, запах газов, периодически испускаемый из кишечников обоих пассажиров спецавтомобиля, плотно висел в воздухе замкнутого пространства. «Седьмому» хотелось выйти и подышать свежим воздухом, но этого делать было нельзя. За такое самовольство можно получить хорошую взбучку от Главного.
К подъезду подъехали «Жигули». Видимо, ожидая кого-то из двери подъезда, водитель такси откинулся на сидении и закурил сигарету, периодически стряхивая пепел через полуоткрытое окно.
— Пост восемь ноль один! Разрешаю выйти. Подышите немного, парни, а заодно обратите внимание на подъехавший к подъезду автомобиль — голос диспетчера разогнал грусть, и агенты оживились — Потерпите, скоро вас сменят!
Тем временем дверь подъезда приоткрылась и из нее показались две древнего вида старушенции. Одна из них была постарше и помогала той, которой было, наверное, лет девяносто
— Водитель, — сипло проговорила одна — вы хоть помогите залезть нам в машину.
Человек на сидении «Жигулей», суетно подскочил, увидев, наконец, подходящих к нему пассажирок и выкинул в форточку сигарету. В спешке, негромко что-то ворча под нос, он долго возился с дверью, пытаясь вылезти с водительского сидения, чтобы помочь усадить в свой автомобиль обеих старушек.
Вышедший подышать свежим воздухом из своего автомобиля спецагент, молча и с любопытством наблюдал за передвижением двух бабушек по ступенькам вниз. Быстро оценив ситуацию, он подскочил к «Жигулям» и галантно распахнул перед старушками дверь, приглашая пассажирок внутрь. Та, что была совсем старенькой, протянула свою трясущуюся руку внезапно возникшему перед ней молодому человеку, и не глядя на него, стала протискиваться в салон, плюхнувшись, наконец, на сиденье.
У «Седьмого» тоже была мать. По своей сути, он был таким же обычным (ну или почти обычным), человеком, как и все вокруг. И пусть его мама была еще не настолько стара, как эта бабуля, но когда-нибудь ведь она такой станет, и ему, как любящему сыну, придется точно так же помогать ей во всем. Он должен будет стать ей надежной опорой, временами даже вот в таком, буквальном смысле. В его детстве такой опорой этому скромному, затюканному своими одноклассниками мальчугану, была она.
Именно мама настояла в военкомате на том, чтобы сына взяли в «хорошие» войска. И именно таким образом он попал в морской десант, а оставшись на сверхсрочную службу, отлично освоил специальные приемы самообороны. В конце концов он был приглашен в секретный отдел правительственного спецподразделения, где и продолжилась его карьера. На новой работе его многому научили, и он стал совсем другим человеком. Здесь он узнал, как пользоваться сложной шпионской техникой, а еще — как метко стрелять из различных видов оружия.
Тополь еще не закрыл дверцу «Жигулей», а бабуся уже сиплым голосом благодарила агента, желая ему доброго здравия, удачи на работе, и чтобы Господь Бог хранил его долго-предолго…
Вторая старушка была порезвее своей родственницы. Она обошла авто с другой стороны и села в другую дверь, которую уже успел открыть, наконец вылезший наружу, водитель «Жигулей».
— Все, хорошо разместились, бабушки? — нарочно громко, словно предполагая наличия у старушек плохого слуха — крикнул он — Куда едем-то?
— Езжай в церьковь, милый. Только не в ту, что на окраине, а в центр, в Покровскую. — сказала бабушка, которая была помоложе. Только не растряси на дороге. Аккуратненько, сынок…
Дальше наш агент уже не слышал, двери «Жигулей» захлопнулись все до одной, и бабушки уехали, что-то по пути объясняя сиплыми голосами своему водителю.
До конца дежурства оставалось еще два часа. Вдохнув широкой грудью порцию свежего весеннего воздуха, оперативник отворил дверцу «Мерседеса» и сел внутрь.