Подарок
Шрифт:
– Да, дома я нужнее, завершить образование, можно и здесь.
– О чем это вы?
– Софья очнулась от своих мыслей и вопросительно посмотрела на дочь.
– Жаси, хочет остаться дома.- Ответила ей Лидия.
– Нет!
– Софья со звоном поставила чашку на стол.- Я хочу, чтобы ты продолжила обучение.
– Мам, я и здесь могу его продолжить, и вам я нужна.
– Нет, дочь, карьеру ломать я тебе не дам, тебе осталось три года и ты доучишься.
– Правильно, а я перееду к Соне, и мы будем вместе тебя ждать. Лидия взяла ладонь внучки в свою, и ободряюще пожала
– Тебя уже допустили к операциям?
– Поинтересовался Герман.
– Да я уже ассистирую профессору Г...
– Молодец, у меня бы ты еще годик попарилась.
Через неделю Жаси улетела назад, провожал ее Герман и мама с бабушкой. А еще через месяц Жаси проснулась в холодном поту, сердце ее колотилось как бешеное. А в душе появилась пустота, как будто из нее вырвали половину. Дрожащими руками она набрала домашний номер, не посмотрев на время. Через несколько минут ей ответил сонный голос Матери.
– Дочка что случилось?
– Мамочка с тобой все в порядке?
– Да, детка, что случилось?
– А с бабулей?
– И с мамой все хорошо, она вчера в секцию по самообороне записалась.
– Куда?
– В секцию по самообороне, говорит, что маньяков много развелось, приличным женщинам и прогуляться вечером страшно. Доченька, что произошло?
– Мам мне вдруг так страшно стало, как будто я потеряла родного человека. А самые родные для меня это вы.
– Солнышко, мы тебя тоже любим!
10
В большой светлой комнате квартиры-студии, которая принадлежала восходящей звезде современной живописи Ярославу Журавлеву, раздавался веселый девичий смех. Милана Тимофеева сидела на кровати, задрапированная в шелковую простынь кремового цвета.
– Ярик мне долго еще так сидеть?
– Еще немного детка, я уже заканчиваю.- Он сосредоточенно делал наброски в небольшой альбом.
– Ярик, мне еще платье ехать примерять.- Она капризно надула губки.- А к вечеру еще и Севка должен вернуться.
Ярослав отложил альбом и потянулся к девушке.- Значит, у нас почти не осталось времени? Яр опрокинул ее на кровать и содрал простыню.
– Что ты делаешь? Сумасшедший.- Но руки Ярослава начали умело ее ласкать, и она забыла о том, что ей пора уходить.
– Ты что-то сказала?
– Оторвался Яр от ее груди.
– Ах, нет, продолжай.
– Ее глаза зажглись возбуждением, а руки обвили его спину, оставляя глубокие царапины.
– Ярик, солнце, а у тебя нет волшебного порошочка?
– Милана была уже полностью одета и перед зеркалом вдевала серьгу в ухо.
– Нет, я завязал с этим и тебе давно уже пора.- Ярослав расслабленно лежал на кровати и наблюдал за действиями Миланы.
– Я тоже в любой момент могу бросить, но мне иногда нужно расслабиться. Ты не представляешь, каким иногда может быть занудой Сева.
– Есть прекрасное решение этой проблемы, переезжай ко мне и выходи за меня замуж, и эта гадость тебе больше не понадобиться.
– Фу, ты такой же зануда, как и Севка. Мы миллион раз уже обсуждали это. Ты зая, не сможешь мне дать все-то к чему я привыкла. А мой любимый папа сразу перекроет мне доступ к своему кошельку. Он такой старомодный,
– Милана, подкрасив губы, махнула в прощальном жесте рукой Ярику.- Бай!
'Теперь самой придется искать, где купить 'мою маленькую радость'", - Раздраженно подумала она, выходя из квартиры.
11
Милана откровенно скучала на семейном ужине, устроенном матерью, в честь приезда дядьки отца, старого солдафона, который сильно раздражал Милу. Но остальные от него были в полном восторге, особенно Всеволод и Арсений, они чуть ли ни в рот заглядывали старому маразматику. Тимофеев Аркадий Борисович приходился родным дядей Тарасу, братом его покойного отца. Старый морской офицер, капитан первого ранга в отставке, имел цепкий взгляд, казалось, что он своими зелеными глазами заглядывает в самую душу человека. Всеволод ему понравился сразу, его и Арсения не иначе, как внучки, он не называл. Ярослава старик видел всего лишь раз и удостоил его только пренебрежительным -' мажорик,' а Милану куклой ряженой прозвал.
– Севка, ты чего в этой кукле нашел? Не пара она тебе, тебе такая баба нужна, чтобы и в огонь и в воду за тобой пошла. А наша стрекоза, случись что с тобой, сразу на другой причал упорхнет. И в кого только пошла?
– Ну что вы, Аркадий Борисович, Милана хорошая девушка.
– Обычно отвечал Сева, но в глубине души понимал, что старик прав и Милана не та женщина, которая ему нужна.
– Эх, Севка, Севка, до тридцати годов дожил, а ума так и не нажил.- Качал головой старый капитан.
Милана чувствовала, что не нравится старому хрычу, и платила ему той же монетой.
На ужин Милана одела ярко малиновые афгани с золотым поясом и золотистый топик. Свои короткие рыжие волосы уложила в классическом беспорядке. Вот уже четыре года она, не слушая уговоров матери, стригла их коротко. Почему? Ей и самой это трудно было объяснить, просто чувствовала, что длинные волосы это не нее.
Аркадий сразу, как увидел входящую Милу, начал хохотать.
– Папандопала, чистый Папандопала.- Смеялся он, показывая на нее пальцем - Милка, ты, что такую срамоту на себя натянула?
– Дядя, сейчас это модно, так почти вся молодежь одевается.
– Попыталась успокоить старика Галина.
– Ну и дуры, им чего платьев нормальных или юбок не хватает? Ладно, если штаны хотят носить, пусть носят, но зачем такое уродство одевать?
Всеволод и Арсений поддержали деда, тоже рассмеялись, не смотря на Милану, которая сначала побледнела, а потом и покраснела от злости.
От воспоминаний Милану отвлек звучный бас деда, он встал и, подняв бокал, сказал:
– Дорогие мои так получилось, что вы моя единственная семья, другой не нажил и ни детей, ни внуков кроме вас у меня нет. Я вас очень люблю и надеюсь, что и правнуков дождусь. Брат мой Богдан не дожил, так я за него правнучат понянькаю.