Чтение онлайн

Замялась, прижалась к нему сильнее, будто ища защиты от собственных слов. Прикусила губу, сомневаясь, но не смогла удержать внутри то, что рвалось наружу.

— Мне кажется, что я люблю вас.

Он затаил дыхание, пальцы в её волосах замерли.

— Ты не имеешь права так говорить, — тихо произнёс он, но голос дрогнул. — Эти слова опаснее любых кандалов.

Я подняла глаз и всмотрелась в него, в каждую черту его лица, и шёпотом спросила.

— Но ведь это правда. Вы разве этого не чувствуете?

Он провёл ладонью по моей щеке, большим пальцем ласково обрисовал мои губы и ответил тихо,

но с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Он стиснул зубы, словно боролся с самим собой, потом провёл рукой по моей щеке. Его пальцы дрожали.

— Чувствую, — признался он, наконец, и это слово сорвалось так, будто он рвал из себя запрет. — Чувствую каждое мгновение, когда ты рядом. Чувствую, когда боюсь потерять тебя. Чувствую, даже когда ненавижу себя за это.

Мои глаза блеснули, и я обняла его крепко, всем телом, будто хотела раствориться в нём.

— Тогда пусть я буду вашей слабостью и безумием. Только не отталкивайте меня.

Он закрыл глаза, уткнулся лбом в мою макушку, и его дыхание стало неровным.

— Ты моя любимая одержимость, — прошептал он, но с такой тоской, будто это было признанием в том, чего нельзя. — Моя рабыня и моя свобода. Моя тьма и мой свет.

Я зажмурилась, прижалась к нему крепче, обняла так, будто хотела раствориться в его теле. Слёзы навернулись на глаза, от невозможной силы этого чувства.

— Если это грех, тогда я готова грешить. Только бы быть с вами.

Он посмотрел мне прямо в глаза, как будто хотел выжечь в душе клятву. Его руки обвили меня крепче, не оставляя ни пространства, ни воздуха между ними.

— Тогда мы оба грешники, — сказал он глухо. — Но я не смогу отпустить тебя. Никогда.

Я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала.

— И я не уйду. Даже если весь мир будет против нас.

Их губы снова встретились — нежно, с теми самыми поцелуями, в которых не было страсти, только преданность, нежность и бесконечная жажда принадлежать друг другу.

Отстранившись, эльф задержался у губ, но в его взгляде мелькнула тень.

— Мила, я хозяин, а ты рабыня. Всё, что мы делаем, — неправильно. Это ломает законы, и общество не примет наши чувства.

Я прижалась к нему сильнее, голос был тихим, но твёрдым.

— Их можно оставить только, между нами. Я всегда готова.

Его челюсть напряглась, в голосе прорезалась горечь.

— Ты не понимаешь. Если о нас узнают, тебя могут отобрать или убить. Нельзя, чтобы появлялись чувства между хозяином и рабыней. Я лишь должен спускать в тебя и пользоваться тобой, а твоя главная функция, помогать мне сбрасывать лишнюю магию. Главный инструмент для этого у тебя между ног, а его легко заменить другой игрушкой. Ты понимаешь, о чём я?

Я не отвела взгляда, хотя сердце болезненно сжалось.

— Да, мой господин, понимаю, но и отказываться от чувств к вам не буду. Я буду любить вас молча, чтобы никто не узнал.

Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка обожгла сильнее, чем слова — слишком нежная и живая для того, кто привык скрывать чувства.

— И я буду любить настолько, насколько это возможно, моё маленькое безумие.

Я не выдержала, развернулась в его руках и прижимаясь к его груди, будто боялась потерять этот миг, а он, крепко удерживая меня, понял, что отныне уже не сможет жить без своей

рабыни.

Прошёл год.

Каждое утро я просыпаюсь и ловлю себя на мысли, что всё это словно сон, из которого я не хочу выходить. Вроде бы только вчера я впервые переступила порог его покоев, дрожа от ожидания, а теперь живу здесь, рядом с Раэлем. Для всех остальных я лишь его рабыня — безмолвная тень, сосуд для магии, игрушка, но только мне известно, сколько света и тепла скрыто в этой тени.

Раэль изменился. За этот год он стал выше, сильнее, плечи окрепли, голос потяжелел, а взгляд научился скрывать ещё больше, чем раньше. Для окружающих он по-прежнему холоден и сдержан, наследник, которому нет равных, а для меня — мужчина, который жадно рвёт одежду по ночам, трахая меня до дрожи, а днём так осторожно проводит пальцами по моему лицу, что сердце замирает. Его ладони одновременно способны быть нежными и грубыми, руки его словно знают каждый изгиб моего тела.

Он продолжает радовать меня подарками. Иногда это дорогие платья и украшения, чаще — книги и мелочи для рукоделия. «Хочу, чтобы твой ум был острее, чем клинок», — сказал он однажды, и я долго смеялась, но с каждым днём я всё больше понимала: он слушает меня, спорит со мной, иногда уступает. Для хозяина — почти безумие. Для меня — счастье, которое невозможно передать словами.

Мы часто гуляем в саду академии. Редко, но выбираемся в город, и там он всем говорит, что просто выгуливает рабыню. Но за закрытой дверью наших покоев эти маски исчезают. Там он целует меня так, что душа готова раствориться, а руки жадно, безжалостно исследуют каждую часть моего тела. Там он доводит до ярких оргазмов, пока я не теряю голос, хрипя его имя, царапая его спину ногтями. Там я — не рабыня, а женщина, которую он выбирает снова и снова.

До сих пор помню одну ночь, когда он вернулся поздно, злой и усталый. Я тихо спросила, волнуясь за него.

— Господин, хотите, я…?

Он не дал договорить, прижал меня к стене, сорвал с меня ночную рубашку и сам даже не снял одежды. Вошёл резко, глубоко, без жалости. Его пальцы сжимали мои бёдра так, что остались синяки. Я кричала, кусала губы, а он шептал.

— Ты только моя. Запомни.

Когда я почти теряла сознание чувств и ощущений, он кончил в меня до конца, словно отмечая своё право.

А утром он будил меня поцелуями в плечо, обнимал, гладил волосы и шептал что-то нежное. Иногда оно начиналось иначе — с его языка на моём клиторе. Для меня это стало почти привычным, естественным, хотя я знала: для других рабынь это несбыточная мечта. Он ласкал меня с жадностью и страстью, словно пытался проглотить целиком. Я давно поняла: кунилингус для него не прихоть, а способ показать, что я не вещь, а женщина, которую он хочет сделать счастливой.

И я не оставалась в долгу. Стоило появиться возможности, и я сосала его член как самый сладкий леденец, играя языком, ловя каждую каплю его семени, пока он не стонал моё имя и не терял контроль. Это было не просто удовольствие, а наш диалог, страсть и любовь без слов. Когда он кончал, я заглатывала каждую каплю, и в его взгляде видела: в этот момент он принадлежит только мне.