Подарок для эльфа
Шрифт:
Я легла на ковре у камина, завернулась в плед и закрыла глаза. Тепло огня, сытость и странное удовлетворение после разговора расправлялись в груди. Он молчал, уже на своей кровати, дыхание было ровным, а я засыпала счастливая: услышана, не отвергнута. Пусть на ковре, но с уверенностью — в нём что-то дрогнуло.
Глава 8: Лекарское крыло
Несколько дней я жила в неведении, не видела своего господина. Комната оставалась тихой и пустой, словно сама лишилась уюта и жизни. Слуги приносили подносы с
На четвёртый день дверь распахнулась. Я сидела в кресле с книгой, делая вид, что читаю, хотя слова давно не складывались в смысл.
В проёме возник высокий мужчина в годах в темной мантии, с уверенным шагом и аурой власти. Черты лица — спокойные, но холодные, а во взгляде читалось требование безусловного подчинения. Чуть позади шёл другой — постарше, с серебром в волосах и внимательными глазами, где не осталось места жалости, лишь сухая деловитость.
— Рабыня, я — ректор Академии, — его голос был холоден и не терпящий возражений. — Твой господин ослаблен и находится в лекарском крыле. ы отправишься туда и выполнишь долг. Сейчас же.
Сердце сжалось так резко, что дыхание сбилось, и я рывком поднялась с кресла. Книга выскользнула из пальцев и глухо упала на каменный пол.
На мне был лёгкий шёлковый халат, запахнутый поспешно, а под ним тонкое бельё, которое я в последние дни выбирала с особым тщанием, так как готовилась к встрече с господином, когда тот вернётся. Но сейчас вся эта забота казалась нелепой: вместо него передо мной стоял сам ректор — человек, перед которым склонялись даже сильнейшие маги. От этого контраста тревога во мне лишь усилилась.
— Что с ним?.. — слова сорвались почти шёпотом.
Лекарь шагнул ближе, и в его взгляде не было ни жалости, ни утешения, лишь суровая необходимость.
— Господин твой ранен магией и ядом. Всё это время мы удерживали его на грани, переливая силу и замедляя действие отравы. Самый критический момент уже миновал, но последствия тяжёлые.
Слова падали тяжело, одно за другим, словно приговор. Я стояла, опустив голову, сцепив пальцы в замок и с такой силой сжимая их, будто только это могло удержать меня от дрожи.
— Для него выделена отдельная палата. Там стоят щиты и печати, чтобы хоть немного сдерживать поток, но удерживать это можно недолго. Рабыня, — его голос сделался жёстче, — Он слишком слаб, чтобы сам справиться, а артефакты не выдерживают такого давления. Только близость с тобой способна отвести лишнюю силу, иначе он сожжет себя, и вместе с ним — все вокруг.
Лекарь скрестил руки на груди, словно подчеркивая сказанное.
— Запомни, — голос лекаря не оставлял места для сомнений, — он герой, что выстоял там, где другие давно бы сгорели, но сейчас ему поможешь только ты. Делай максимум из того, на что способна, и не щади себя. Удовлетворяй его, пока магия не стабилизируется хотя бы на приемлемом уровне. Ты понимаешь, о чём речь. Его сила должна выходить, вместе с семенем, иначе
Слова лекаря полоснули по мне сильнее любого удара. Щёки вспыхнули, словно меня застали в чем-то запретном.«Удовлетворяй его»— разве можно было произнести это так открыто и буднично? Сердце металось, между стыдом и непониманием. Но вместе с тем в груди, там, где только что жила слабость, медленно поднималась гордость. Хрупкая, но такая острая, что я осознала: среди всех — именно я одна могу удержать его от гибели и стою между Раэлем, и смертью.
Я знала, что для некоторых магов секс не прихоть, а жизненная необходимость. Магия, скапливающаяся в их телах, становилась слишком плотной и агрессивной. Им требовалась постоянная разгрузка через контакт, иначе они рисковали потерять контроль над стихией и погибнуть сами — унося с собой всё вокруг.
Раэль Тал’Аннор был одним из таких. Его сила требовала выхода часто, но не с каждым партнёром. Не каждое тело могло выдержать его поток, а моё — резонировало. Оно впитывало, перенаправляло, стабилизировало, и потому, только будучи рядом со мной, он мог оставаться цельным. В академии говорили, что такие маги всегда находят тех, кто создан именно для них. Раэль нашёл меня и сейчас я нужна ему.
Но ответить я не успела. По едва заметному кивку ректора два стража шагнули вперёд, крепко взяли меня под руки и развернули к выходу. Возразить, вырваться — не было ни сил, ни права. Меня вывели прямо в том, в чём я стояла перед ними.
На каждом шаге ткань едва держалась на теле, готовая распахнуться, и мысль о том, что кто-то ещё может увидеть меня такой, жгла сильнее, чем стальные хватки стражей. Я шла, низко опустив голову, краснея от унижения, и вела себя скорее, как пленница, чем как та, от которой зависела жизнь эльфа.
Меня повели по длинным переходам Академии. Стены казались холоднее, чем прежде, а шаги отдавались в камне тяжёлым эхом. Каждая ступень становилась всё тяжелее, сердце колотилось так, что шум в висках заглушал всё остальное. Каждый шаг отдавался в камне глухим эхом, и с каждым шагом во мне крепло чувство, что обратного пути уже не будет.
Дверь палаты в лекарском крыле распахнулась с помощью жеста руки лекаря. В нос ударил резкий запах целебных настоев, трав и чего-то иного, от чего кожа покрылась мурашками. Это была магия, слишком плотная, тяжёлая, как густой пар.
В центре палаты стояла широкая кровать, и на ней — он. Лицо бледное, губы сухие, волосы растрёпаны, на виске тонкая повязка. Он лежал, но каждый вдох отдавался в плечах дрожью, словно любое движение отнимало у него силы. Кожа натянулась, жилы проступали резче, чем обычно, и даже его губы лишились привычной насмешливой линии.
Я шагнула ближе, не сводя с него глаз, и сердце болезненно сжалось. Невозможно было поверить, что этот человек — тот же самый, кто ещё недавно держал меня в своей власти, уверенный и непреклонный. Он чуть приподнял голову, и встретился со мной взглядом. Слабым, затуманенным, но в нём всё ещё жил огонь, только скрытый под грузом боли.
— Подведи её, — произнёс он тихо, так, словно ему было тяжело говорить.
Меня подтолкнули вперёд, и я оказалась возле его ложа. Лекарь положил ладонь мне на плечо.