Под тремя башнями
Шрифт:
— Стах, сосед мой, як до войска уходил, сказал. Тут за немцев все лодки пожгли. То ли чтоб переезду не было, то ли ещё как, то я не знаю. Вот Стах лодку и сховав. Камней накидав и под берегом притопил. А теперь, я думаю, вытягнуть можно, если поможете.
— А чего спрашивать, я хоть сейчас! — и Сашка, ещё раз оглянувшись на так разочаровавшее его отверстие с заложенным ходом, принялся приводить себя в порядок.
Пассажир с «Некрасова»
Ярко бросил солдатский «сидор» в траву
— Тут, вона, хлопцы, прийшлы.
Мирек и Сашка, несшие на плечах короткий бредень, остановились. На илистой отмели играли стайки мальков, а дальше, в глубине, колыхались по течению большие, похожие на лопухи, листья водорослей. Ярко разделся, отплыл от берега метра на три и нырнул, смешно взбрыкнув пятками. Вскоре его круглая голова рыжим поплавком выскочила на поверхность, и он весело крикнул:
— Е! Кидай кинця!
Мирек ловко швырнул верёвку, и она, раскрутившись на лету, подняла на воде полосу брызг. Ярко нырял ещё раза четыре и, в последний раз вынырнув почти у самого берега, еле перевел дух.
— Тягнемо, хлопци.
Ребята ухватились покрепче и, скользя голыми пятками по траве, рывками потянули верёвку к себе. Лодка выходила из воды медленно. Сначала показался чёрный смоляной нос, вставший почти вертикально, потом он перевалился на заросшее водорослями мелководье и, наконец, похожая на короткий утюг, плоскодонка целиком выползла на отмель.
Да, на Сашкин взгляд добыча выглядела весьма неказисто. Три широкие, сколоченные на манер корыта доски спереди соединялись одной деревянной болванкой и вдобавок вдоль бортов в торец зачем-то были прибиты ещё две доски.
— А это ещё на что? — Сашка ткнул пальцем в боковые доски.
— А она ими на воду опирается. Чтоб не перевернуться, — обстоятельно пояснил Ярко, а потом забрался в лодку и, вооружившись пучком травы, начал старательно очищать днище от грязи.
— Ты дыры смотри, — Мирек вытащил замотанное в бредень весло, — а то будет нам рыбалка.
— Ничего, до Старого русла дочалапаем, я ж говорил, она только камнями была закидана, — бодро заверил Ярко и предложил: — Давай, хлопцы, грузись.
До Старого русла было порядочно, и грести пришлось всем по очереди. Сашка никогда раньше не греб одним веслом, и лодка у него рыскала из стороны в сторону до тех пор, пока Ярко не показал, как делать сразу прямой и поперечный гребок. Сашка быстро понял премудрость, однако, сохраняя престиж, проворчал:
— Тоже мне лодка, утюг деревянный, таких больше и нет нигде…
Мирек, удобно устроившийся в носу, весело рассмеялся.
— Это если грести, утюг, а если лежать тут, то ничего. Эх, Сашко, ты б видел, какие тут лодки до войны были! Лёгкие, раскрашенные и обязательно гонки у водной станции. Отец мой лесничим был, а всё равно каждый год участвовал. Помнишь, Ярко?
— Чего не помнить? Красиво, конечно, а всё равно так, забава на воскресенье. Это тебе, Сашко, утюг, а как в мене протока пид саму хату, то я на ней что хочешь привезу. Нам вон дядька
— Конечно, рыбки поймать неплохо, — Мирек мечтательно откинулся на спину. — А я верю, хлопцы, вернутся лодки на воскресенье…
Старое русло больше походило на слияние двух речек, и вокруг бугра, отделявшего стрежень от старицы, крутились водовороты. Впереди, чуть ниже по течению, торчали массивные быки взорванного железнодорожного моста, а за береговым срезом начинался широкий плёс старицы с протоками, живописными обрывами и песчаными косами, местами выступавшими из воды.
Едва свернув с течения и миновав первый обрыв, ребята приткнули лодку к песчаной отмели и выбрались на берег. Ярко сразу начал устраиваться, а Мирек и Сашка, развернув бредень, с усердием проелозили протоку. Однако ловля не задалась, и им попалось всего два небольших щурёнка. Ярко, прилаживавший котелок над костром, недовольно бурчал, но Сашка не разделял его сетований. Он считал, что если бредень чуть больше растянутых штанов, то и этот улов неплох.
Тем временем Ярко, не переставая ворчать, достал из «сидора» кулёчек с солью и, отмерив ровно три щепотки, принялся важно помешивать в котелке ложкой. Костерок разгорелся, давая ровное тепло, и вода в котелке довольно быстро закипела. Варево вкусно булькало и выпускало на поверхность серые пузырьки. Время от времени Ярко отгонял пену от края, зачерпывал уху, долго дул на неё и сосредоточенно пробовал, чмокая и жмурясь.
Мирек задумчиво глядел на пляшущие языки пламени, с треском разбрасывавшие по траве пепельные угольки, а Сашка щурился поверх огня, забавляясь тем, как в тёплых струйках волнуются и плывут очертания обрыва. Ему даже массивный бетонный бык, грузно осевший в воду, вдруг показался похожим на замковую башню, и Сашка, почему-то вспомнив плотный разнобой крыш старого города, спросил:
— А что, в замке разве только один подземный ход?
— Почему один? — Мирек отодвинулся от костра. — Говорят, ещё есть.
— Готова! — Ярко бросил ложку в траву и, подхватив палкой котелок, снял с огня. — Налетай!
Мирек первым попробовал Яркиного варева и смешно затряс головой, вытягивая язык в трубочку.
— От чёрт, горячо как! — Он отложил ложку и вдруг весело рассмеялся. — Во, пока не обжёгся, не вспомнил!
— Что вспомнил? — держа ложку наготове, спросил Сашка.
— Да где ещё подземный ход поискать можно.
— Так, кроме замка, вроде негде, — удивился Сашка.
— Не скажи, — покачал головой Мирек. — У нас в Старом городе везде хода. Говорят, можно даже в соседнее село пройти, а может, и не в одно.
— Кто говорит? — быстро спросил Сашка.
— А вы що одни тут таки дурновати? — Ярко, сосредоточенно хлебавший уху, на секунду прервался. — Е таки, що по печках шарят, а е и таки, що в стари пидвалы лазят.
— А в подвал-то зачем? — удивился Сашка.