Чтение онлайн

— Бери машину! На здоровье! — разрешает она. — Я все равно хочу от нее избавиться: у Тома гораздо лучше.

— У Тома тоже есть машина?

— БМВ. Не машина — фантастика, чуть ли не сама себя водит, представляешь?

— С трудом.

Мне нравится водить Джеймину четырехлетнюю «джетту»: шустрая машинка. Нравится водить вообще. Очень хочется похвастать перед Фрэнком, какой я классный водитель. Ну и просто посидеть за рулем.

Я заезжаю за ним; он швыряет снаряжение на заднее сиденье и останавливается у дверцы водителя:

— Ты

не против, если я поведу?

— Нет-нет. Конечно. Давай, — поспешно отвечаю я, немедленно делая себе выговор за мягкотелость. Стало быть, не судьба поразить Фрэнка своими шоферскими способностями.

Фрэнк, слава богу, за рулем явно не новичок, что заметно поднимает его в моих глазах. На Вестсайдском шоссе он достает сигарету и, зажав ее в зубах, сообщает:

— Планы изменились. К моему другу не едем, — без объяснения причины. — Я забронировал номер в «Пайни-Лодж-шале».

Он собирается платить за мотель? Или предполагается, что половину оплачиваю я? Черт, опять желудок закувыркался.

Мы едем долго, и, хотя он не говорит этого напрямик, я вижу, что Фрэнк не в восторге от моего выбора дисков. «Адская летучая мышь» определенно выводит его из себя.

Я подпеваю, идеально попадая в ноты и в такт, с модуляциями. Должно быть, чересчур разошлась, поскольку Фрэнк бурчит:

— Как насчет «Уин»?

— Ладно, — соглашаюсь я, — только после этой песни.

Сирены гудят и костры завывают В долине внизу в эту ночь… 

Фрэнк не сводит налитых кровью глаз с дороги и упорно молчит. Я занервничала: иногда достаточно такого пустяка, как песня, чтобы оттолкнуть мужчину.

— Или прямо сейчас, — уступаю я, вынимаю «Митлоуф» и вставляю диск группы «Уин». Лицо Фрэнка смягчается. Вот и ладненько — чем бы дитя ни тешилось…

Я надеюсь, что эти выходные сломают все барьеры, сделают нас с Фрэнком ближе. Скорее бы пройти через эту неловкую фазу и научиться понимать друг друга с полуслова.

Мы останавливаемся у «Макдоналдса», я заказываю филе-о-фиш и яблочный пирог («Осторожно, горячая начинка!»). Фрэнк берет биг-мак, большую порцию картошки и большой молочный коктейль.

— Никогда не видел, чтобы это кто-нибудь ел, — замечает он, когда прыщавая девчонка за стойкой кладет свертки на поднос с бумагой.

— Филе-о-фиш?

— Да.

— Попробуй как-нибудь.

— Может, и попробую. Еще и яблочный пирог, э-э? Ну ты даешь.

От этой реплики я инстинктивно втягиваю живот и опускаю руку в карман, нащупывая двадцатидолларовую банкноту, которую прихватила на всякий пожарный. Вытаскиваю смятую бумажку, чтобы Фрэнк видел: я не халявщица, я готова платить за обоих.

— Тринадцать пятьдесят, — объявляет девчонка.

Фрэнк сует ей свою двадцатку со словами:

— С этим я справлюсь.

Как-то странно он себя ведет, отстраненно, и меня это пугает. Заплатить-то он заплатил, но совершенно ясно,

что ему жалко своих денег. А как же — «я изголодался по Лейле»?

В «Пайни-Лодж-шале» мы приезжаем за полночь. От центральной части с огромными окнами на фасаде, крыльями расходятся номера мотеля. Мы вываливаемся из машины, как Чич и Чонг [45] . Холодно и тихо, снег падает большими пушистыми хлопьями.

Мы перетаскиваем лыжи, ботинки и сумки из багажника в мотель. Земля уже припорошена снегом, и я поддаю его своими походными башмаками.

— Хороший завтра будет снег, — говорю я.

— Скорей бы на лыжи, — соглашается Фрэнк.

Мне вдруг стало легко-легко. Как это мило он сказал: «Скорей бы». Я представила себе румяного радостного маленького мальчика, которого мама укутала с ног до головы, он провел в снегу целый день и даже не заметил, что устал и замерз… Это самый приятный наш диалог с начала поездки. Грозовая туча, собравшаяся над «джеттой», потихоньку рассеивается.

Когда мы у себя в номере готовимся лечь в постель, меня беспокоит только одно. На мне кружевное белье, которое я купила лет пять назад в «Секрете Виктории» и ни разу не надевала. Всю поездку оно натирало мне пах. Впрочем, уж из-за этого мучиться осталось недолго. Я разливаю мерло по мотельным пластиковым стаканчикам.

Фрэнк расстегивает мой пуховик и, пристально глядя на меня, осторожно стягивает с меня свитер. В его действиях есть что-то странно театральное. Мол, соблазняя тебя, я должен выглядеть именно так. Но ничего. Он просто прелесть… Ему так хочется скорее покататься на лыжах.

Фрэнк укладывает меня на кровать, целует в шею и, не обращая внимания на кружевное белье, оказывается у моих ног. Волосы у него растрепались, на губах порочная улыбка.

Боже, неужели он собирается сосать мои пальцы?

Ноги у меня никогда не потели, но значит ли это, что и сейчас они пахнут нормально? Остается только надеяться. Все в порядке. Возьми себя в руки. Сосать пальцы — это смело, сосать пальцы — это сексуально. Ради бога, Лейла, тут нет ничего такого…

Фрэнк гладит мой большой палец, как будто разогревает обед, потом облизывает, словно леденец, берет его в рот и сосет, втягивая щеки, постепенно засасывая все глубже. Совсем как поросенок.

Я лежу голая на синтетическом покрывале, вся в мурашках от холода. Фрэнк, обсасывающий пальцы моих ног, выглядит идиотски. Хуже всего — я не могу поверить, что он получает удовольствие. Выбросить бы все мысли из головы, да поскорее. Но, как и в прошлый раз, я чувствую себя неловко, особенно когда Фрэнк достает наручники и говорит:

— Ты плохо себя вела?

Я смеюсь, надеясь, что Фрэнк не видит выражения моих глаз.

— О да, — как можно убедительнее отвечаю я, — очень плохо.