Под Прикрытием
Шрифт:
Леон отвёл взгляд.
— Иногда… лучше ничего не говорить.
— А иногда — хуже всего молчать, — прошептала я, но он всё равно услышал.
Он сделал шаг в сторону, будто собирался уйти, но я перехватила его, схватив за рукав пальто.
— Не уходи. Просто… объясни.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в нём было всё: и сожаление, и отстранённость, и что-то, что он пытался спрятать.
— Нам нужно расстаться, Саш. Мы слишком разные.
Эти слова ударили сильнее, чем любой холод. Ветер мог резать
Слова повисли в морозном воздухе, и казалось, что даже снегопад замер.
Слишком разные? Это всё, что он может сказать после всего?
— Разные?.. — я едва не рассмеялась, но смех тут же превратился в горький вздох. — И что, это повод просто… вот так бросить?
— Это повод не ломать друг другу жизнь, — тихо, но твёрдо сказал он.
— Ты решил за нас обоих? — мой голос дрогнул. — Вчера всё было… другим.
Леон отвернулся, будто мои слова были ножами, от которых он пытался увернуться.
— Вчера было ошибкой.
— Ошибкой?! — я не сдержала крик, и эхо отразилось от стен старой беседки. — Ты так называешь всё, что было между нами?
Он резко выдохнул и на секунду закрыл глаза.
— Я называю это тем, что нужно оставить в прошлом.
— А я? — почти шёпотом спросила я. — Меня ты тоже оставишь?
Его взгляд метнулся ко мне. В нём мелькнуло что-то похожее на боль… и тут же погасло.
— Уже оставил.
Он развернулся и пошёл прочь, шаги глухо звучали по снежной дорожке. Я стояла, как вкопанная, чувствуя, как с каждой секундой он уходит всё дальше — и физически, и из моей жизни.
Почему? Почему ты даже не дал мне понять, что всё кончено? Почему не дал шанса бороться?
Снег падал всё гуще, и вскоре его силуэт растворился в белой завесе, оставив меня одну в холоде и тишине, с сердцем, которое больше не могло согреться.
44
Я не помню, как дошла до дома. Всё будто стёрлось — улицы, прохожие, шум города. Осталась только боль, глухая и тянущая, как будто кто-то медленно сжимал моё сердце в кулаке.
Стоило перешагнуть порог квартиры и встретиться взглядом с мамой, как внутри что-то оборвалось. Слова застряли в горле, и я просто разрыдалась.
— Сашка… — тихо выдохнула мама и в два шага оказалась рядом. Она обняла меня крепко, прижимая к себе, кутая в тепле своих объятий. Её руки были такими родными, что я наконец позволила себе не держаться.
— Всё-всё, поплачь, — мягко говорила она, ритмично похлопывая меня по спине, — и всё пройдёт, вот увидишь.
Я уткнулась лицом в её плечо, чувствуя, как солёные слёзы пропитывают ткань её свитера. Как же я хочу, чтобы она была права. Чтобы завтра всё это оказалось дурным сном. Чтобы я снова смеялась, а не стояла посреди прихожей, дрожа от боли.
Мама, не задавая лишних вопросов,
— Пойдём, — тихо сказала она, обнимая за плечи.
В комнате она усадила меня на кровать, накрыла мягким пледом, поправила волосы, словно я снова была маленькой девочкой.
— Отдохни немного, — её голос был таким спокойным, будто он мог унять шторм внутри меня. — Я рядом.
Она вышла, прикрыв дверь, и я осталась в полумраке, слушая собственное неровное дыхание. В голове всё ещё звучал его голос: «Мы слишком разные… Уже оставил…»
Я не знала, что мама, выйдя в коридор, сразу достала телефон. Её голос в трубке был тихим, но взволнованным:
— Лерочка, Дашенька… Приезжайте, пожалуйста. Ей плохо.
Они пришли быстрее, чем я успела осознать. Лёгкий стук в дверь, шёпот, и через секунду Лера и Даша уже сидели рядом на кровати, обнимая меня с двух сторон. Я почувствовала, как под плед пробирается тепло — их рук, их поддержки.
Я не сказала ни слова, но, кажется, они и так всё понимали.
Лера первой нарушила тишину:
— Адель возле гимназии… — она поморщилась. — Если бы ты была рядом, я бы ей сказала всё, что думаю.
Даша, наоборот, только крепче обняла меня за плечи.
— Саш… ты ведь не просто так ушла после уроков?
Я сжала плед, чувствуя, как горло снова сдавливает.
— Я… хотела его найти.
Они обменялись быстрым взглядом, но молчали, давая мне время.
— Я пошла к гимназии, в парк… И нашла, — слова давались тяжело, но я не могла больше держать это в себе. — Он был там. Один.
Лера придвинулась ближе.
— И что он сказал?
Я замолчала на пару секунд, вцепившись в край пледа, будто тот мог меня защитить.
— Что уезжает. В Англию. С Адель. И… — я сглотнула, чувствуя, как слёзы снова подступают, — что нам нужно расстаться. Потому что мы слишком разные.
В комнате повисла тишина. Лера резко выдохнула, а Даша только покачала головой, сжав мою ладонь.
— Он дурак, — тихо сказала Лера, но в её голосе была злость. — Огромный дурак.
— Саш, — Даша посмотрела на меня серьёзно, — мы рядом. Что бы он там ни решил, ты не одна.
Я кивнула, хоть и знала, что эти слова не сотрут того, что сказал Леон. Но сейчас… они хотя бы делали боль чуть тише.
Девочки остались у меня ночевать. Мы втроём заснули далеко за полночь — не потому что разговаривали, а потому что тишина всё никак не отпускала. На следующий день мы шли в школу вместе.
Я ловила себя на мысли, что мне приходится заново учиться жить… без него.
Говорят, первая любовь почти всегда несчастная. Я раньше думала, что это просто банальная фраза, но теперь… соглашалась. Хэппи-энды бывают только в слезливых романтических фильмах. В жизни же случаются такие удары, от которых перехватывает дыхание.