Под парусом (сборник)
Шрифт:
Легкие расправишь -- ноги сведет... Ноги расправишь -- легкие сведет... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Одним словом -- туристы!
1924 ______________________________________________________________________
Под парусом
Когда синее море отары белых баранов к скалистому берегу гонит, швыряет о берег скалистый, разбивает в белую, влажную пыль...
Когда синее море гневно, когда оно шумит и злится...
– - Поехали?
– - Отчего ж? Я, ей-богу, не боюсь! Только
– - А бывает, что и переворачиваются?
– - Что, уже труса празднуешь?
– - Я?! Чепуха! Едем... Ездят же рыбаки -- и веселы и здоровы! Чего там бояться? Едем! Пошли! А... сильно качает?..
– - А я так совсем не боюсь! Хоть и не ходила, а не боюсь! Только вот волнуется оно здорово?! А нельзя, чтоб под парусами и чтоб море было спокойное? Это бы, по-моему, лучше было!
– - Да и по-моему лучше... А чтоб бояться, так нет!.. Только ветер не чересчур сильный?
– - Садитесь, товарищи! Сейчас как рванем!
– - Товарищ Антон, не слишком качает?
– - Ничего! Давай назад!
Отчалили...
Везут нас старые рыбаки -- дядя Гриша, серогубый, седоусый, меднолицый дядя, который уже больше двадцати пяти лет на Черном море рыбачит, и Антон, его помощник, крепкий, подвижной, с татуировкой на груди, белесый, терпкий и соленый весь, как морская вода.
С ними двое "зеленых" -- молодые ребята, они еще только приучаются к тяготам рыбачьего труда на море. Один -- красивый, смуглый, стройный, с живыми карими глазами, а другой -- неуклюжий, с сонными рачьими буркалами, вздернутым к голубому небу носом, и мысли у него скрипучие, как немазаная татарская мажара [1].
– - Эх, и зеленый же! Поворачивайся, зануда!
Следует тяжкий вздох. Хриплый и соленый и такой многоэтажный, как зубчатый Ай-Петри... Во вздохе этом "печенки", "селезенки", "артерии", "вены", "предсердия", "желудочки" сплелись с морской "матерью" в самой "поднебесной канцелярии".
И вздох этот сопровождается жалостным и вместе с тем презрительным взглядом в сторону нашей спутницы.
– - "Дама! Низзя!"
А его так и распирает, выдержанного в морском рассоле Антона, и волчком вертит на лавке.
Зачем тут дама?!
Не было бы дамы -- выскочили бы все эти "печенки" и "селезенки" в сопровождении "матери" из души Антоновой, оттолкнулись бы и поскакали, подхваченные ветром, по морским барашкам, по всему Понтийскому морю...
И легче стало бы на душе у Антона, и не вертело бы его волчком на лавке. А так остались в распоряжении Антона лишь "зараза" с "занудой" да убийственное:
– - И-и-и!! Зеленый! И кто тебя сделал такого? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В руках у Антона руль и парус...
"Дя" Гриша сидит
Сколько раз дя Гриша видел это море?! Сколько раз оно готово было поглотить его вместе с его яликом "Константином"? Сколько раз, может быть, дя Гриша уже "отходную" себе читал, железной рукой сжимая руль?!
Об этом знает только дя Гриша... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
– - Какая же это зануда парус развязывала?! Эх!.. (И длинный "вздох".)
Это Антон.
Плохо развязали парус... Один конец его затянут узлом... И неладно идет лодка; не всем парусом ветер забирает.
Дя Гриша цедит:
– - Моряки! Майнарить надо!
"Майнарить" -- означает убрать парус. В данном случае убрать, чтоб натянуть как следует. А майнарить в море, при изрядном ветре -- это штука не легкая, да и не безопасная... Но приходится: кто ж выйдет в открытое море с неисправным парусом... Да уж не дя Гриша, конечно. Он не "портач" и не "зеленый" -- ему это не к лицу...
– - Майнарь, хлопцы!
Дррр!
И парус уже в лодке.
Движения ловкие, быстрые, уверенные!
Раз! Раз! Раз!
– - Поправь конец! И-и-и! (Вздох: "Дама!")
Ррррраз!
И снова трепещет над головой полотно, надутое сердитым ветром!
– - Прямо! В море! "Откроем" Аю-Даг -- и назад. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Мчится "Константин", с волны на волну перескакивая...
И таким маленьким кажется этот "Константин" по сравнению с синим морем безбрежным... И все мы такие малютки, малютки. Даже дя Гриша, серогубый, седоусый, меднолицый дя, -- и тот малюсенький...
...Плещут белые барашки о лодку...
Хлюп! Хлюп!
И все.
... Айда! Айда!
И трепещет белое полотно в жаркой дрожи и рвется, бессильное, из железных рук Антона...
...Айда! Айда!
– - Открыли Алупку! Четыре версты от берега!
– - Держи на буек [2] ! Во-о-он белым флажком в волнах трепещет! Там "татарские" крючки на камбалу!
– - Ай!
Нас окатило соленым дождем. Это Антон нарочно "окрестил" нас, "зеленых", разрезав носом волну.
– - Не взяли ковша воду выливать, разини! Случается ведь, что зачерпнешь воды!
Дя Гриша подмигивает Антону: зачерпни, мол! Пускай отведают!
Но Антон не хочет: не стоит поначалу пугать:
– - Как-нибудь другим разом! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А берег как на ладони! Весь тут! Вот он!
– - Смотрите! Вон за Алупкой гора голубеет! Это Аю-Даг! Медведь-гора у Гурзуфа! Отсюда верст тридцать пять -- сорок. Это его "хвост"! Сейчас всю откроем.