Под лучами Мираса

– Берегись! – сказал хрипловатый голос, небрежно отдёрнув темноволосого мальчишку, которого только что, чуть не сбил пролетевший мимо энергомобиль: подобно старому собственноручно собранному ржавому кадиллаку, на четырёх заряженных энергией мираса двигателях, прижатых дисками к днищу и позволяющих этому транспорту парить над землёй, примерно на уроне колен взрослого человека.

Он ещё раз пустил взгляд в сторону мальчишки, откашливающегося от полученной порции песка, – глаз было не видно, – тому мешала истрёпанная чёрная накидка, скрывающая лицо. Но в глазах мальчугана отразилось бородатое, опалённое лучами мираса лицо и небольшая седина на чёрных прядях его густых и длинных волос.

– Ты вообще смотришь по сторонам, юнец? Тебя сейчас чуть не сбили! – оберегающим тоном, но с какой-то нервозностью сказал он и посмотрел на мальчишку, который только отряхнул свои чёрные шорты и футболку,

и смотрел на него большими, не понимающими глазами, в чёрном свете которых сверкал строгий зелёного цвета взгляд незнакомца.

– Аааа… ты даже не понял, что произошло. Наверное, подумал ветром подуло, – (небрежно стряхивая с его чёрных волос оставшуюся пыль).

Мальчишка поморщился и аккуратно убрав его мощную и тяжёлую ладонь уже самостоятельно отряхнул волосы. Его глаза светились любопытством. Он изучающе оглядывал песчаную улицу, населённую небольшими сборными пристройками и шатрами, словно являющимися логическим продолжением, – словно по задумке, – небольших двухэтажных домов, выстраивающих широкую улицу, и уходящих само-сооружёнными торговыми рядами в высокую скалу, словно ущелье разделяющую большой проспект на две маленькие улицы.

В самих лавках продавались различные, совсем незнакомые для его глаз предметы, по-видимому созданные вручную. Так оно и было, в основном в продаже были изделия от местных мастеров, среди которых знакомо выглядели лишь предметы, напоминающие: самодельное холодное оружие, фляги, разного рода навигационные приборы и предметы для выживания в условиях дикой среды. Изредка, их разбавляли лавки с небольшой домашней утварью, по виду не самодельной, а старой и наштампованной, совсем не вписывающейся в окружавший интерьер (около таких лавок совсем не было клиентов, что доказывал приличный слой пыли и скучающий продавец забившийся в тени). Если немного прислушаться, то можно было уловить и диалог мастера с покупателем, объясняющего своё хитрое изобретение, его предназначение, а главное, преимущество пред другими. А на скале, над всем этим наблюдал большой, смотрящий сверху на улицу, чёрный экран, пропадающими красными цифрами показывающий температуру в семьдесят градусов и небольшую информационную строчку гласившую: «Ожидается песчаная буря». Когда она ожидается уточнено не было.

Значение семьдесят мелькнуло два раза и прибавило к себе единицу. Человек в накидке опустил взгляд на смуглого мальчишку, который немного потирал красную, судя по всему от повязки, линию. Его глаза блестели, бегая по непривычным ему песчаным ландшафтам.

– Тут всё как вы и говорили, – сказал он, и с надеждой добавил, – жалко вы не разрешили мне посмотреть… – но он не договорил, его слова прервал взгляд незнакомца; мальчишка сделал грузный вздох:

– Помню, – добавил он.

– Это Дакарт- территория людей и пограничное поселение Долины Песков, – без удовольствия, видно, что, заставляя себя сказал незнакомец.

– Тут есть люди?! – эта информация немного ошарашила его.

– Что за неуместный вопрос, кто я тогда по твоему мнению? Кто все они? Или ты ожидал увидеть зелёных человечков? – сухо усмехнулся он и взяв за руку потащил по правой стороне улицы, аккуратно обходя прохожих, немного подозрительно посматривающих на мальчишку, который впечатлительным взглядом рассматривал закутанные в тряпки, обветренные сухим пустынным ветром лица людей.

– Юнец, – он дёрнул его голову вниз, – не пялься так, твои расширенные зрачки… внешний вид, вызывают подозрение. – Надо было присмотреть тебе пустынный костюм… – Или это у тебя естественное? – сказал он, и наклонившись потянул к себе за подбородок мальчишку, затем посмотрел в его глаза. – Никогда не встречал никого из людей с такими большими, почти абсолютно чёрным цветом выложенными зрачками. – Главное помни, что ты не дома. Они не собираются быть твоими друзьями. Тут совсем другой мир: тут люди не остаются людьми, они живут по совсем другим законам. Годами, их взгляд на мир развивался совсем в другом направлении. У них даже выработались другие пищевые привычки и… ну да ладно… – осознав, что тот ничего не понял, он отпустил подбородок и они пошли дальше.

– А еда здесь вкусная?

– Всё зависит от того, насколько хорошо ты питался до этого.

– А куда мы идём?

– Не спрашивай, просто смотри. Как ты там говорил: «Моя жизнь мягко сказать была дерьмовая»? Вот тебе второй шанс, – сказал он, улыбнувшись, – маленькое разнообразие, для небольшого путешествия я бы сказал, – уточнил он, и засмеявшись, прикрыл ироничную улыбку накидкой.

– Для меня это не маленькое путешествие. Наверное, – это самое значительное, что случилось за последние четырнадцать лет моей жизни, – затем потянув за накидку, что часть лица незнакомца слегка оголилась, приоткрыв мощный профиль лица, – вы же не отправите меня обратно? – с долей испуга спросил он. – Просто я боюсь, что вы передумаете и вам больше не будет нужен помощник.

– За это ты можешь не переживать, правда, – успокоил его он и посмотрел на него немного отцовским взглядом; затем, немного собравшись добавил:

– Как я и сказал: «Эта дорога в один конец» землю ты больше не увидишь. И да, говори тише об этом.

Не следует давать лишней информации никому. Это привлечёт много ненужного внимания. Тебе же не нужны проблемы?! Я так и думал… да выпрямись, не нужно странно идти, шагай естественно. – Если ты думаешь, что каждый второй путешествует с Земли на Альварэс и обратно, то ты сильно заблуждаешься. Поэтому молчи: тебя либо посчитают сумасшедшим и убьют, либо убьют, пытаясь найти больше информации об этом. Как ты видишь, ты проигрываешь во всех двух случаях. Поэтому, в твоих интересах не болтать… а лучше забыть! – еле повысив голос акцентировал он.

Они шли дальше, но уже в тишине. Свернув вправо, они вышли на такую-же песчаную, но уже маленькую улицу, переходящую во множество подобных ей. Людей вокруг стало меньше и человек в накидке немного успокоился. Проходящие окна, с их деревянными ставнями были закрыты, что также добавляло спокойствия.

Шли они в тени небольших завалов, выстроенных на невысоких и плоских крышах песчаного цвета домов, свешивающих тень на неширокие, местами совсем узкие улицы, по которым свободно может пройти только один человек, а идущий на встречу всегда должен будет уступить и повернуться боком, чтобы не создать затора. На крышах домов складировали ненужные вещи или не проданный товар (надёжно закрытый в ящиках). Прохладными вечерами на них разворачивают небольшие зоны отдыха, реабилитирующие кожу от жестоких лучей мираса. Поэтому данный вечерний ритуал – это не меньше чем спасение и удовольствие, которым старается пользоваться каждый житель небольшого, – по меркам Альварэса, – мало населённого, в пятнадцать тысяч населения городка.

Мужчина в накидке уводил мальчишку, которого всегда называл «юнцом», всё дальше, в глубь улиц этого плотно застроенного городка, временами, хоть и с не особой охотой, отвечая на его вопросы.

Что можно сказать о самой планете Альварэс, в названии которого ударение ставится на последний слог. Это планета отдалённой системы Мирас (так называют её жители планеты, так они, кстати, иногда, и называют весь мир: во имя бледно жёлтой звезды, прогревающей планету своими лучами и дающую ей жизнь). В атмосфере планеты зелёный спектр не доминирует, но преобладает над синим и дарит небу циановый, кристально морской цвет, к ночи окрашивающимся насыщенным злато-красным закатом. Сама планета небольшая, имеет два материка, разделённые водой, которая заполняет большую часть поверхности. Ночью, планету украшает иссинее небо и молочный свет, сопровождающего её спутника, возвышающегося, и кажется, что чуть ли не касающегося поверхности Альварэса (из-за его близости, его крупные очертания, большим рельефом просматриваются даже сквозь дневное небо, что кажется он находится совсем близко, словно рядом с верхними слоями атмосферы). Сами виды на планете достаточно красивые, она имеет разнообразный рельеф и уникальную, местами непривычную для земного глаза природу. Быт планеты суров, поскольку суровы и условия. Планету населяют два основных и совершенно противоположных народа. Первые называют себя Санитами и являются коренными жителями планеты. Вторые называют себя Людьми. Охарактеризовать и тех, и других достаточно сложно: первые создания инстинктивные, вторые расчётливые; хотя столетия на Альварэсе их и изменили, люди, в большей мере остаются людьми. Как они туда попали? Информации пока нет, но они не родились на земле Альварэса, а соответственно и санитам они не по нраву. Особенно из-за того, что приходится делить с людишками исконно принадлежащие им территории. Но всё же и тем и другим последние столетия удаётся жить обособленно и поддерживать мир, – хотя и не без стычек. Но чаще всего стычки происходят внутри (между самими людьми и ещё чаще между санитами) поэтому времени уделять внимание внешним конфликтам нету и не появлялось уже многие годы, хотя напряжение и существует, видимо, накапливаясь и ожидая своего часа.

– Так, когда люди сюда попали?

– Ты задаёшь много вопросов… Ладно, расскажу вкратце. – Первые попали сюда тысяча пятьсот лет назад, примерно конечно, было всего около двадцати тысяч – и смотри как расплодились, – старался говорить он как можно тише, между проходящих, хотя было заметно, что ему нравится рассказывать.

– Причины, если хочешь знать, – юнец кивнул, – а точнее одна и она банальна до простоты: первые люди использовались здесь для рабочей силы. Да так хорошо использовались, что им даже надоело, – он засмеялся. – Кто-то говорит конечно, а в прочем второго варианта то и не было, а если и был, то я уже давно забыл за его неправдоподобностью. Будем склоняться к тому, что говорит история, и фактам, которые я знаю; хотя истории и нельзя верить, её ворочают во все стороны, чтобы было выгоднее, тратят килограммы чернил на её переписывание… Да мы сами её ворочаем. – Но конечно всему рано или поздно настаёт конец, и поскольку я бывал и на земле, я знаю, что у вас происходит всё примерно, если не в точности также. Возможно, – это и есть один из принципов вселенной. Интересно… – Но как я и сказал: конец рабства настал: взбунтовались, затем война, – взбунтовались конечно не сразу. Люди создания терпеливые и терпели примерно пол тысячелетия, – он снова засмеялся. – Затем война, сто два года войны: с одной стороны, люди, с другой саниты, с третей легион.