Чтение онлайн

Джулия попробовала включить радио, ничего не нашла, кроме РНГХ, где крутили «Весь намоленный» [246] , и вновь его выключила.

Барби заговорил только раз, когда они свернули с шоссе 119 и поехали на запад по более узкой Моттонской асфальтной дороге, по обе стороны которой тесно нагромоздились деревья.

– Правильно ли я сделал?

По мнению Джулии, он сделал много очень правильных вещей во время конфронтации в кабинете шефа полиции - включая успешное обслуживание двух пациентов с вывихами, но она знала, о чем именно он говорит.

– Да. Это был очень неблагоприятный момент, чтобы попробовать принять на себя командование.

Он был с этим согласен, но чувствовал себя утомленным, подавленным и негодящим для той работы, которая начала перед ним вырисовываться.

– Я уверен, что враги Гитлера говорили почти так же. Они говорили это в тысяча девятьсот тридцать четвертом и были правы. В тридцать шестом, и тоже были правы. И в тридцать восьмом. «Неблагоприятный момент бросать ему вызов», - говорили они. А когда поняли, что благоприятный момент настал, протестовали они уже в Освенциме и Бухенвальде.

– Это не одно и то же, - заметила она.

– Вы так думаете?

Она ему не ответила, но поняла его мысль. Гитлер когда-то был обойщиком, по крайней мере, так о нем пишут; Джим Ренни - торговец подержанными машинами. Один печеный, второй жареный.

Впереди через деревья пробивались яркие пальцы света, прорезая глубокие тени на латаном асфальте Моттонской дороги.

По другую сторону Купола стояло несколько армейских грузовиков - эта окраина города называлась Харлоу - и где-то сорок солдат старательно двигались туда-сюда. У каждого на поясе висел противогаз. Серебристая автоцистерна с длинной надписью - ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНО, НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ - сдавала задом, пока едва не уперлась в контур (формой и размером где-то как двери), нарисованный аэрозольной краской на поверхности Купола. К штуцеру сзади цистерны прикрепили пластиковый шланг. Два человека упражнялись с этим шлангом, который заканчивался жалом, не большим чем авторучка «Бик». Одеты они были в сияющие скафандры и шлемы. На спинах у них висели баллоны со сжатым воздухом.

Со стороны Честер Милла присутствовал только один зритель. Рядом со старомодным дамским велосипедом «Швинн» [247] , над задним крылом которого был прикреплен ящичек-багажник для молока, стояла городская библиотекарша Лисса Джеймисон. На ящичке виднелась наклейка с надписью: КОГДА ВЛАСТЬ ЛЮБВИ СТАНЕТ БОЛЕЕ СИЛЬНОЙ, ЧЕМ ЛЮБОВЬ К ВЛАСТИ, В МИРЕ НАСТАНЕТ МИР. ДЖИММИ ХЭНДРИКС [248] .

– Лисса, что вы здесь делаете?
– спросила Джулия, выйдя из машины. Она прикрывала себе ладонью глаза от яркого света прожекторов.

Лисса нервно дергала египетский крест анкх, который висел у нее на шее, на серебряной цепочке. Переводила взгляд то на Джулию, то на Барби.

– Когда мне беспокойно или тревожно, я по обыкновению выезжаю

на велосипедную прогулку. Иногда езжу до глубокой ночи. Это успокаивает мою пневму. Я увидела свет, и приехала на свет, - эту длинную фразу она озвучила так, словно проговаривала заклинание, а потом, оставив, наконец, в покое свой крестик, начертила в воздухе какой-то сложный символ.
– А что вы здесь делаете?

– Приехали посмотреть на эксперимент, - ответил Барби.
– Если он увенчается успехом, вы можете стать первой, кто покинет Честер Милл.

Лисса улыбнулась, похоже, немного с усилием, но Барби понравилось, что она вообще на это была способна.

– Сделав так, я скучала бы по фирменному блюду, которое подают на ужин в «Розе-Шиповнике» каждый вторник. Мясной рулет, как обычно, не так ли?

– Мясной рулет запланирован, - согласился он, не уточняя, что, если Купол будет стоять и в следующий вторник, скорее всего фирменным блюдом будет кабачковый кэш-пирог.

– Они не отвечают, - сказала Лисса.
– Я старалась.

Из-за автоцистерны на свет вышел приземистый пожарный гидрант в человеческом подобии. На нем были брюки-хаки, брезентовая куртка и кепка с эмблемой «Черных Медведей Мэна» [249] . Первым, что поразило Барби, было то, что полковник Кокс набрал вес. Вторым - что его толстая куртка была застегнута на молнию прямо до подбородка, который у него находилось в опасной близости от определения «двойной». Никто из них трех - ни Барби, ни Джулия, ни Лисса - не были одеты в куртки. У них не было потребности по эту сторону Купола.

Кокс отдал честь. Барби ответил; он даже ощутил какое-то удовлетворение, делая этот резкий жест.

– Привет, Барби, - позвал Кокс.
– Как там Кен?

– Кен в порядке, - сказал Барби.
– А я остаюсь тем сученком, которому достается самое крутое дерьмо.

– Не на этот раз, полковник, - заверил Кокс.
– На этот раз, кажется, тебя грохнут в авто-фаст-фуде.

14

– Кто это?
– прошептала Лисса. Она вновь подергивала свой анкх. Джулия подумала, что так она скоро и цепочку на себе оборвет, если не успокоится.
– И что они там делают?

– Хотят нас освободить отсюда, - сказала Джулия.
– И после довольно эффектного провала предыдущей попытки, я бы сказала, что теперь у них хватило ума делать это тихо.
– Она выступила вперед.
– Привет, полковник Кокс, это я, ваша любимая редакторша газеты. Добрый вечер.

Улыбка у Кокса - это ему плюс, подумала она - вышла лишь слегка кислой.

– Мисс Шамвей, вы даже более красивая, чем я себе представлял.

– И я о вас скажу кое-что, вы большой шутник, во всем, что касается дерьм… Барби догнал ее в трех шагах от того места, где стоял Кокс, и схватил за руку.

– Что такое?
– спросила она.

– Камера.
– Она совсем забыла, что на шее у нее висит фотокамера, пока он на нее не показал.
– Она у вас цифровая?

– Конечно, это запасной аппарат Пита Фримэна, - она раскрыла рот, чтобы спросить, в чем проблема, и тогда поняла.
– Вы думаете, Купол ее сожжет?

– Это было бы самое простое, - ответил Барби.
– Вспомните, что случилось с сердечным стимулятором шефа Перкинса.

– Черт, - выругалась Джулия.
– Черт! Может, достать из багажника мой старый Кодак?