Поцелуй в темноте
Шрифт:
– Это совершенно другой отдел. Там у Вал не будет доступа к компьютерным кодам. Она ничего не пронюхает о деле. К тому же мне потребовался компетентный сотрудник. Это одно из самых перспективных направлений.
Митч был знаком с упрямством друга: порой Пол начинал походить на мула, увязшего по колено, но все еще тянущего воз. Митчу новость не понравилась: он не забыл слова Уолли о том, что Ройс могла подставить Валерия. Но что он может сделать? Пол сам себе голова; Митч ему не указ. Что еще важнее, Пол – единственный его близкий друг и самый достойный человек из всех, с кем ему доводилось
Пол облегченно вздохнул. Самое неприятное осталось позади. Митч недоволен, но не оспаривает его полномочий. Пол превыше всего остального ценил дружбу Митча, и не столько потому, что ее было нелегко добиться и что они уже успели съесть вместе не один пуд соли, сколько потому, что Митч всегда приходил ему на помощь.
Когда Пол ушел из полиции, его семья, и без того не очень счастливая, развалилась. Друг – вот единственное, что у него тогда осталось. Митч не донимал его сантиментами, не лез в душу. Наоборот, он наподдал ему еще больше, сказав: «Знаешь, где проще всего найти утешение? В словаре, между словами „суки“ и „сифилис“. Так что возьми себя в руки. Ты давно хотел заняться частными расследованиями».
Пол последовал совету Митча. Результатом было появление процветающей фирмы, обогнавшей всех конкурентов. Митч поверил в него тогда, когда сам он утратил веру в себя. Для того чтобы поступить вопреки воле Митча, Полу пришлось переступить через себя. Но Вал того стоила. Пол верил в нее так же свято, как Митч верил в него самого.
Секретарь Пола сообщила о приходе Валерии Томпсон. Он напрягся, предвидя сцену. Она уже выяснила, что он – далеко не скромный следователь, иначе не нашла бы его кабинет.
Вал вошла своей величественной, грациозной походкой, сводившей Пола с ума, и остановилась перед столом, не сводя с Пола серьезных глаз.
– Почему ты скрыл от меня, что хозяин «Интел Корп.» – ты?
Он вышел из-за стола.
– Я проверял тебя, – смиренно сказал он. – Мне слишком часто попадались женщины, которые клевали на мои деньги и возможности.
Взгляд ее карих глаз был необыкновенно серьезен.
– Брак сделал меня богатой, но богатство не принесло счастья. Для меня одно важно: хорошо ли нам вместе.
Уж не о сексе ли она? Разумеется, они помногу беседовали, но Вал требовался постоянный телесный контакт. Она не могла без объятий и требовала любви минимум дважды за ночь.
– Почему ты предложил мне место?
– Ты слишком одарена, чтобы терять время на проверку туалетов в закусочных. К тому же слоняться по ночам – опасное занятие.
Она некоторое время смотрела на него, приоткрыв рот, потом потянулась к нему с улыбкой на лице. Он сидел на столе, закинув ногу на ногу. Она дотронулась до его колена и чмокнула его в щеку.
– О Пол, мне еще никто не говорил таких приятных слов! – Ее рука продолжила путешествие по его бедру. – Я впервые чувствую на себе мужскую заботу.
Ее рука добралась до его ширинки. Одновременно она припала к его рту страстным поцелуем. Играя одной рукой с его восставшей плотью, она исследовала кончиком языка его десны. Он потерял контроль над собой.
– Пол, – прошептала она, не отрываясь от его рта, – обещаю, ты во мне не разочаруешься.
Ройс
Сейчас из аппарата прозвучало:
– Эй, свиная отбивная, где ты?
Она схватила трубку.
– Митч, ты просто злодей! Никакая я не отбивная. Если хочешь знать, я уже сбросила пять фунтов.
Он засмеялся, и ей пришлось напомнить себе, что ее свела с этим человеком судьба, а не свободный выбор. Сейчас она сердилась на него и была этому рада, потому что не хотела испытывать к нему никаких других чувств. Это было бы слишком опасно. Однако его смех принес ей радость человеческого общения. В одиночестве дни тянулись бесконечно.
– Оливера я тоже посадила на диету. Никогда не видела такого жирного кота! Я решила: раз я мучаюсь, то пускай и он страдает.
– Да ты что! Оливер забросает весь дом песком из своего поддона, если почувствует голод.
Ройс вспомнила свое удивление, когда ее взору предстал пустой поддон.
– Он так и поступил.
– Теперь он примется таскать еду у Дженни.
– Я пресекла подобные поползновения в зародыше, пригрозив ему шваброй.
– Пощади Оливера. Он кастрированный, у него осталась одна радость в жизни – жратва. Кстати, я говорил тебе, что стал набирать вес? – насмешливо спросил Митч. – Сейчас я лежу на кровати и растягиваю вместо эспандера запасную покрышку.
Она уже хотела ответить ему какой-нибудь колкостью, но, представив себе Митча на кровати, прикусила язык. Наверное, он прижимает телефон к правому, здоровому уху, его губы… Губы у микрофона. Длинные пальцы перебирают телефонный провод. Те же пальцы однажды забрались ей под платье, начав со спины… Она поерзала, борясь с непрошеным возбуждением.
Зачем он подделал свидетельство о рождении? Ей хотелось укрепиться в подозрениях, так и не поселившихся в ее душе, чтобы не попасть под власть Митча. Интуиция подсказывала ей, что существует какое-то вполне разумное объяснение. В конце концов он был тогда совсем еще юнцом. Какое это имеет отношение к настоящему?
– Ты меня слушаешь? – хрипло осведомился Митч
– Да. Я подумала, стоит ли вечером вывести Дженни на прогулку. Я бы надела парик.
– Иди. Только не забредай далеко. С понедельника ты будешь проводить по полдня в конторе. Мы будем репетировать с тобой показания в суде и снимать тебя на видео. Глядя на себя, ты лучше подготовишься к неприятным вопросам обвинения.
Ройс поежилась, представив себе Абигайль Карнивали, задающую каверзные вопросы. Она натерпелась страху уже на предварительном слушании, когда Плотоядная убедила суд предъявить Ройс обвинения в краже и в трех нарушениях закона о наркотиках, что влекло в случае признания ее виновности обязательное наказание. Предварительное слушание состоялось через четыре дня после слушания о залоге у судьи Сидла. Абигайль выступила так убедительно, что Ройс едва не поверила в свою виновность.