Поцелуй Катрины

Вся моя жизнь – это череда слайдов, перемешанных между собой временем и обстоятельствами. Желанными или необходимыми. В порыве смутной неопределённости или непонимания я закрываю глаза и проваливаюсь в глубокий транс. Там, в глубинах моего подсознания, разбросаны горы карточек, связанных с моей жизнью. Миллионы слайдов. Они связаны невидимыми нитями с моей семьёй, случайными знакомыми или близкими друзьями. Тонкими неразрывными путами.

Осталось

найти самые важные и смонтировать фильм о своей жизни!

Я всегда была выше, чем другие девочки моего класса. За это меня часто дразнили, называли дылдой и шпалой. Я не обижалась, а с высоко поднятой головой гордилась своим ростом и происхождением.

Удивительно, ведь я родилась в Мексике. Если вы знаете, мы, мексиканцы, не отличаемся высоким ростом. Мы маленькие, коренастые, компактные. Словно сахарные мишки, наполненные текилой и молотым какао.

Когда я надевала шпильки, облегающее тёмное платье, делала на голове высокий хвост, меня принимали за девушку с европейской недели мод.

Да, у нас в семье тоже был телевизор, и мы, кроме наших сериалов, смотрели и другие передачи. Обычно пульт был у дедушки, как у вождя нашей семьи. Только у него было священное право включать и выключать телевизор. Иногда внучке вождя, то есть мне позволялось брать пульт и выбирать передачу на вечер. Уверяю вас, это было крайне редко, в основном только по праздникам. В такие дни я позволяла себе смотреть то, что не выносили мои дедушка с бабушкой, это передачи о моде и красоте, об автомобилях и оружии. О деньгах и богатых мужчинах.

Я смотрела и впитывала в себя насыщенную жизнь, ту, которую не могла себе позволить. Мечтать очень даже полезно и однажды я надеялась заполучить такую жизнь, которой достойна.

Я в это верила всем сердцем, и оно мне подсказывало, что так и будет. Всё потому, что я не чистокровная мексиканка, как моя мама или бабушка Донома.

Нет. Не поэтому!

Мой папа родом из Венгрии, был высоким блондином с ярко-голубыми глазами. Они были почти синие, как не огранённый сапфир.

Когда мама первый раз увидела папу, она не могла отвести глаз от глубокого синего цвета. Этот оттенок проник в её сердце настолько глубоко, что её зрачки тёмного коричневого цвета стали с синими крапинками.

Так мне рассказывал мой дедушка. У меня нет причины ему не доверять. С синими крапинками, значит, так и запечатлим на одном из слайдов.

Их встреча произошла на одном из Юкатанских пляжей в Мексике. Честно признаюсь, нелепость была у папы в крови. Словно она была смешана с другими его чертами характера, но выступала главным недостатком. Хотя наверно можно это назвать и достоинством. Тут с какой стороны посмотреть.

В день знакомства, первое, что папа смог увидеть – женские ступни с вишневым педикюром. Нет, он не загорал в тот момент, хотя мне иногда кажется, что это было бы не так грустно. Мой папаша ползал по белоснежному Юкатанскому пляжу

и собирал образцы для своей научной работы. Лупа и пинцет – вот с каким оружием, он первый раз встретил мою маму.

Зная Марисоль, которая не могла пройти мимо всего необычного и нелепого, мама остановилась прямо перед носом светловолосого мужчины. Будучи очень любопытной мексиканкой, она заинтересовалась этим интересным случаем.

Пляж, на котором они встретились, назывался Сиан-Каан. Он входил в списки наследия ЮНЕСКО. Первозданная тишина, природный уют, мелкий белый песок. А ещё необыкновенное море, меняющее цвет от лазурного оттенка у берегов, до цвета бирюзы и изумрудов над морскими глубинами.

Самый шик был в том, что пляж считался охраняемой заповедной зоной, и проходить туда абы кому не разрешалось.

Но только не моей маме.

Обследовав половину Юкатана в поисках лучших фотографий, она всегда находила то, что другим было просто не по силам. Будучи хрупкой и маленькой девушкой, она могла забраться на любую гору и пройти её вдоль и поперёк, пока другие срывались вниз и ломали шеи.

А ещё Марисоль могла прыгнуть в самый глубокий сенот в Мексике, без костюма дайвера и подготовки. Без страха и сомнений. Сгоряча, выключив голову и спрятав дорогой фотоаппарат в кустах.

Важно было только одно – если там было что поснимать, она летела к этому месту, сбивая на пути все препятствия. Будь то люди, природные явления или собственные эмоции. Казалось, моя мама, и страх никогда не были знакомы и даже не слышали друг о друге. Всё это было верно до одного события, которое изменило её жизнь.

Но до этого пока рано.

Когда она попала на пляж Сиан-Каан, она тут же начала искать подходящие виды для своей фотосъёмки. Времени было немного, через час или два, сюда могли заявиться охранники с полицией и выгнать её отсюда.

Вот тут она и увидела моего отца Зорана, бесцеремонно копошащегося в белоснежном песке. Словно он там что-то потерял и никак не мог найти. С таким усердием он всматривался в рассыпчатую пудру камней, что Марисоль решила подойти и помочь мужчине.

А потом были удивлённые синие глаза и белоснежная улыбка. В тот момент Марисоль подумала, что никогда не видела такого красивого мужчину в Мексике.

Поэтому первое, что она сказала, чтобы разбавить минутное молчание, показавшееся ей бесконечным и глупым, было:

– Можно я вас сфотографирую? Не переживайте, я сделаю это быстро и не в полный рост! – произнесла она на испанском языке.

– Что вы здесь делаете, это закрытая территория?! – спросил мой отец на ломаном английском.

– Нет, ну что вы, мне глаз вполне достаточно. Никогда не видела таких синих глаз. Вам никто не говорил, что они напоминают сапфир? – И снова на испанском. Не понимая того, что мой отец говорит совершенно на другом языке.

– Сапфир? Я бы мог подарить вам сапфир! Вы же не против? – Произнёс отец на венгерском, надеясь, что, может быть, незнакомка знает его родной язык.