Чтение онлайн

Но ничего не произошло.

Символы остались, вытравленные на его груди. Назад в пещеру. Там они начали исчезать. Но почему?

Она прищурила глаза и всмотрелась в солнце. Был великолепный, чистый, безоблачный день. Она пристально посмотрела на Мегги. – Он не оставил мне указаний? Ей надо пробудить его.

МакКельтары покачали головами.

– Считалось, что он боялся, что кто-нибудь мог пробудить его раньше времени,– сказала Мегги. Она поймала косой взгляд Колин. – Как моя дочь, к примеру, которая поглупела от любви к нему с первого раза, когда она бросила взгляд украдкой сквозь щель

и башне и увидела дремлющего его.

Закрывая глаза, Гвен думала сильнее. Что было не так? Она снова медленно открыла глаза и посмотрела на его грудь. Все то же самое: солнце, символы, ее руки…

Кровь. На символах была кровь с ее рук, которые она расцарапала, падая через камни. Могло ли это быть так просто? Человеческая кровь и солнце? Она ничего не знала о заклинаниях, но кровь заметно превозносилась в мифах и легендах.

– Мне нужен нож, – закричала она.

Колин помчалась в замок и быстро вернулась, сжимая маленький нож.

С выдохом бормоча молитву, Гвен слегка провела лезвием по ладони так что бы выступили капли крови. Трясущимися руками она размазала ее по символам на его груди, потом с тревогой отстранилась и стала ждать.

Несколько долгих секунд ничего не происходило.

Потом один за одним символы начали блекнуть …

Она втянула в грудь воздуха и посмотрела на его лицо.

– С добрым утром, Англичанка, – лениво сказал Драстен, открывая глаза, его серебряный взгляд смотрел на нее. – Я знал, что ты сможешь сделать это, любимая.

Веки Гвен затрепетали, и она упала в обморок.

Когда Гвен пришла в сознание, она лежала на кровати в комнате Сильвана. Драстен склонился над ней, смотря с такой любовь в глазах, что она задохнулась и начала плакать.

– Драстен, – прошептала она, хватаясь за него.

– Она очнулась, Мегги, – сказал Драстен через плечо, – С ней все в порядке. Гвен услышала, как закрылась дверь, когда вышла Мегги, оставляя их наедине.

Она задумчиво всматривалась в его серебряные глаза. Он смотрел на нее, словно она была самой драгоценной вещью в мире.

– Как? – только и смогла спросить она, взяв в руки его лицо. Она пробежала пальцами по каждой его грани, и он не единожды поцеловал их, когда они прошлись по его губам. – Как?

–Я люблю тебя, Гвен МакКельтар, – прошептал он, поймав ее руки, засеял поцелуями ее ладони.

Гвен рассмеялась сквозь слезы. – Я тоже тебя, – прошептала она в ответ, забросила руки вокруг его спины и крепко обняла. – Но я не понимаю.

Между множеством поцелуев, быстрых всасывающих глотков и длинных, неторопливых, он рассказал.

Рассказал ей, как он смотрел, как она исчезала, когда он лежал на земле, а вокруг бушевала битва.

Рассказал ей, как стрела сломалась о металлическую пластину на его кожаных ремнях и задела только кожу. Рассказал ей, как они раскрыли, кто был - врагом .

– Та старая женщина, – пробормотала Гвен. – Она сказала, что это она наняла цыган.

– Да, Бессета. Она призналась во всем. Он снова поцеловал ее прежде чем закончить, мягко посасывая нижнюю губу. – Бессета утверждала, что она гадала на своих палочках, и увидела что

женщина станет причиной смерти ее сына. С того времени, когда я должен был вскоре женится, Бессета решила, что моя невеста и должна быть женщиной из ее видения. Она предупреждала Невина, но он рассмеялся и заставил ее пообещать, что она не причинит вреда мне. В ее нездоровом сознании, околдовать меня не значило навредить, так что она заплатила цыганам за кое-какие услуги, так она хотела предотвратить свадьбу. В первой реальности, когда Анну убили по дороге от Кемблов, Бессета должно быть подумала, что опасность миновала. Я подозреваю, что так или иначе, сразу вскоре после смерти Анны, у Бессеты должно было быть еще одно ведение, и она поняла, что пока я жив и могу женится, опасность никогда не минет. Так что она возобновила свой оригинальный план моего зачаровывания.

– Так что она опоила тебя и оставила сообщение приказывающее тебе придти, что бы узнать имя того, кто убил Дэйгис а.

– Да. Меня зачаровали, а ты нашла меня, и я отослал тебя назад во времени.

– Но во другую реальность, – воскликнула Гвен, с того момента, когда Дэйгис а и Анну не убили, она должно быть услышала, что ты вернулся со всей невестой…

– … и решила похитить меня. Не желая пропустить ни одно шанса, она хотела, что бы моя - невеста тоже пропала. Так как ты была в моей спальне, они решили, что ты Анна.

Гвен встряхнула головой, поражаясь. – Это все из-за ее веры в свое видение, Драстен! Если бы она не верила в него, она бы никогда не зачаровала тебя, и меня бы никогда не отослали назад, и Невин никогда бы не отдал свою жизнь, спасая меня.

– Да. Вот почему цыгане просит такую большую цену за свои заклинания. Они делаю их таким дорогим, что бы любое будущее которое они видят, было единственным будущем: наиболее вероятным, но все же не вытесанным в камне. Для Бессеты, движимая всю жизнь страхом, это было действительно ее самым вероятным будущем. Страх заставил ее зачаровать меня. В итоге, зачарованный я отправил тебя назад. Как только ты была там, Невин отдал свою жизнь за твою. Ее страх заставил ее воплотить видение в жизнь.

Гвен потерла лоб. – Из-за этого разболелась голова.

Драстен улыбнулся. – У меня тоже. И я буду самым счастливым никогда не разгребать этот навоз снова.

Гвен на минуту замолчала, обдумывая его заявления. – Что случилось с Бессетой?

Глаза Драстена потемнели. – После твоего исчезновения, она вбежала в сражение, и хотя мужчины старались не причинить ей вреда, она была полна решимости умереть. Она насадилась на палаш Роберта. – Он нахмурился. – Прежде чем умереть, она призналась. И мы смогли сложить кусочки головоломки вместе.

Новые слезы собрались в глазах Гвен.

– Ты будешь плакать по ней? – воскликнул Драстен.

– Не по ней. Я могла никогда не должна была найти тебя, – мягко сказала Гвен, – И это грустно. Грустно, что она так боялась. Но в тоже время, я так рада, что нашла тебя.

Он снова ее поцеловал, потом рассказал остальное.

Как он тосковал, как бушевал. Как он пришел к камням и стоял часы споря с самим собой.

Потом его мозг натолкнулся на одну идею – такую заманчивую возможность, что она заставила его затаить дыхание.