Чтение онлайн

— Готовься, Роже, теперь недолго осталось.

Он снова услышал, как колотится сердце Легрэна.

— Мосье Жербье, — запинаясь, выговорил юноша, — я должен вам кое-что сказать.

Он с трудом перевел дыхание.

— Я не иду, — сказал он.

Несмотря на все свое самообладание, Жербье чуть было не закричал. Но взял себя в руки и заговорил тем же тоном, каким всегда беседовал с Легрэном в ночные часы.

—

Боишься? — спросил он очень спокойно.

— О, мосье Жербье! — всхлипнул Легрэн.

И Жербье понял, что Легрэн ничего не боится. Понял совершенно твердо, будто видел его лицо.

— Ты считаешь, что слишком слаб, чтобы пройти такой путь? — сказал Жербье. — Если надо будет, я понесу тебя на руках.

— Я бы и сам прошел его до конца. Прошел бы гораздо дальше, — сказал Легрэн.

И Жербье почувствовал, что тот говорит правду.

— Я вам сейчас все объясню, мосье Жербье, только не перебивайте меня, — сказал Легрэн. — Мне нужно успеть вам многое сказать, а это мне трудно.

В легких у Легрэна хрипело. Он закашлялся, потом продолжал:

— Когда я пошел, как вы мне велели, за снотворным, я побывал у врача. Он хорошо отнесся ко мне. Он старик и все понимает. Это он поместил меня и Армеля в этот барак, потому что здесь хоть крыша не протекает и поэтому пол сухой. Больше он не мог ничего для нас сделать. Но поговорить с ним всегда хорошо. Он сказал, что я паршиво выгляжу. Осмотрел меня и прослушал. Я в общем-то не все понял, что он говорил... Но хорошо понял, что одно легкое у меня уже готово и со вторым началось то же самое. Он вздыхал, оттого что я сижу здесь так долго и оттого что у меня нет никакой надежды выбраться. Тогда я у него спросил, а что было бы, если бы я оказался на воле. Он сказал, два года в санатории — и я бы, пожалуй, поправился. А иначе мне конец. Я ушел от него, точно меня по голове стукнули. Вы видели, на что я тогда был похож... И все-таки я все время думал о том, что вы мне рассказывали про Сопротивление. И только сегодня утром окончательно понял, что мне нельзя с вами идти.

Жербье считал себя человеком сильным. И он им был. Он считал, что никогда ничего не делает необдуманно. И это было правдой. Он распалил Легрэна своими рассказами для того только, чтобы сделать его своим сообщником. Но теперь, забыв обо всем, он сказал в безотчетном порыве:

— Я тебя не оставлю. Деньги у меня есть, я смогу раздобыть, если нужно,

еще, поселю тебя у надежных людей, тебя будут лечить. Проживешь там, сколько нужно, до полного выздоровления.

— Не для этого я собирался бежать, мосье Жербье, — услышал он в темноте спокойный голос Легрэна. — Я хотел стать связным. Не хочу отнимать у товарищей карточки ради своего драгоценного здоровья. Не хочу быть для Сопротивления обузой. Я ведь теперь отлично знаю, что такое Сопротивление.

Жербье был не в силах что-либо ответить Легрэну, а тот продолжал:

— И все же я рад, что узнал от вас про Сопротивление. Больше я не буду чувствовать себя таким несчастным. Я понимаю, что такое жизнь, я люблю ее. Теперь я стал как Армель. У меня есть вера.

Он немного оживился, в голосе зазвучала ожесточенность:

— Но справедливость нужна мне не на том свете, мосье Жербье. Скажите друзьям — и в лагере, и на вале, — скажите, пусть они поторопятся. Я хотел бы сам увидать, как придет конец людям с пустыми глазами.

Он замолчал, никто из двоих не мог бы сказать, как долго длилось молчание. Оба не сводили глаз со щели в дверях, сквозь которую проникал свет прожекторов, освещавших колючую проволоку. И оба одновременно вскочили, когда свет погас. Мрак свободы слился с мраком тюрьмы. Жербье и Легрэн стояли в дверях.

Вопреки здравому смыслу, забыв об осторожности, Жербье сделал еще одну попытку:

— Они обнаружат причину аварии, увидят, что я бежал. Сопоставят факты и примутся за тебя.

— А что они могут еще мне сделать? — пробормотал Легрэн.

Жербье все не уходил.

— Наоборот, я буду вам полезен, — сказал юноша. — За мной придут, чтобы починить линию. Я сразу выскочу из барака, они не заметят, что вас нет, а я еще проволынюсь лишних полчаса с ремонтом. Вы с Бизоном будете уже далеко.

Жербье переступил порог.

— Подумай в последний раз, — сказал он почти умоляюще.

— Я никогда никому не был в тягость, — ответил Легрэн. — Не буду в тягость и Сопротивлению.

Жербье проскользнул в дверь и, не оборачиваясь, пошел туда, где в колючей проволоке был лаз. Он знал это место наизусть, знал наизусть, сколько шагов до него.

Легрэн аккуратно затворил дверь, прошел к своему убогому ложу, вцепился зубами в парусину матраса и молча стал ждать.