Шрифт:
Bex Hogan
ISLES OF STORM AND SORROW VIPER
First published in Great Britain in 2019 by Hodder and Stoughton
Text copyright © Rebecca Hogan, 2019
Map artwork copyright © Tomislav Tomic, 2019
Cover illustration by Samuel Perrett 2019, created using images from Shutterstock.com The moral rights of the author have been asserted.
All rights reserved.
1
Мне
При первом же надрезе кровь стекает по черным перышкам на мои пальцы. По-прежнему теплая. Я стираю ее. Не потому, что я брезглива, но потому, что хочу заглянуть дальше, увидеть крохотные органы, прячущиеся под тонкими косточками. Предыдущие попытки проделать подобное научили меня тому, что прикасаться нужно осторожно. Одно неловкое движение – и хрупкое тельце развалится, так и не поделившись своими тайнами.
Стук в дверь звучит неожиданно и заставляет меня подскочить. Проклиная вторжение, я заворачиваю птичку в тряпку и прячу в ближайший сундук, не думая о том, что кровь может просочиться на мои вещи. Если меня застукают с поличным, будет гораздо хуже.
Вытерев руки, я приоткрываю дверь как можно меньше на случай, если забыла скрыть какую-нибудь вопиющую улику, но это лишь один из членов команды, причем его нежелание находиться здесь очевидно.
– Вас хочет видеть капитан, – сообщает он.
– Спасибо, – отвечаю я, и он торопливо уходит.
Давно усвоив урок «Капитан ждать не должен», я бегло осматриваю свою одежду на предмет пятен, поспешно вымываю последние остатки крови из-под ногтей и отправляюсь через весь корабль к его каюте.
Кто-то из команды меня приветствует. Некоторые не замечают вовсе, но мне все равно. Среди Змей уважение следует заслужить, а я пока ничего для этого не сделала.
Трое стоят одной компашкой, перешептываются. Когда я прохожу мимо, они поворачиваются ко мне спиной, отрезая от разговора, но голоса слышны.
– Говорят, на Западе все еще живут волшебники, которые умеют одним словом заставлять плоть стекать с костей.
Моя собственная кожа при упоминании магии покрывается мурашками. Правда это или нет, но я бы скорее повстречалась сейчас с любым из волшебников, какими бы жестокими ни рисовались они во всех этих историях, нежели с капитаном.
Перед капитанской каютой меня кто-то уже поджидает. Бронн, самый смертоносный обитатель корабля, несет вахту. Рукава закатаны, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на его дочерна загорелые руки. Они сильные и до жути страшные, но мне известно
Заслышав мои шаги, Бронн поворачивается и кивает в едва заметном приветствии.
– Тебя ждут, – говорит он, открывает дверь и жестом приглашает войти.
Комната призвана пугать пленных врагов, и мне почти все в ней ненавистно, особенно эта нелепая выставка частей тел в банках, расставленных на одной из полок. В воздухе висит запах смерти, что, как я полагаю, сделано умышленно.
За столом, в окружении сокровищ и трофеев, говорящих о его господстве над Восточными островами, сидит капитан. За его спиной на насесте встревоженно маячит его морской гриф Коготок.
Мой отец.
Он не один. Поодаль стоит его первый помощник и старейший друг Клив, которого я вообще-то должна называть дядей, однако у меня это плохо получается, потому что он кровожадный распутник и мне отвратителен.
Напротив стола двое членов команды зажали с боков закованную в кандалы и сильно избитую женщину. Я узнаю в ней одну из наших недавних новобранок, хотя ее имя сразу же ускользает от меня.
Бронн молча проходит через комнату и останавливается по другую руку от отца.
Чувствуя, что предстоящее мне едва ли понравится, я стараюсь, чтобы мой голос прозвучал твердо:
– Ты хотел меня видеть?
Единственный глаз отца встречается с моим взглядом. На месте второго – безобразный шрам. На массивном лице – ни малейших эмоций.
– Марианна, спасибо, что присоединилась к нам.
Он говорит это так, будто я заставила их ждать, хотя вообще-то я явилась по первому зову. Типично.
– Хочу услышать твое суждение по вопросу, касающемуся одного из членов нашей команды.
Он делает знак мужчинам, и Змею в кандалах грубо подталкивают ко мне, так что я волей-неволей чувствую запах страха, перемешанного с потом и кровью.
– Эту тварь, – продолжает отец, – поймали, когда она воровала воду из бочки.
У меня внутри все обрывается. Воровство продовольствия – тяжкое преступление, и мне не хочется думать о том, какое наказание эта бедная женщина уже понесла. Андерс – вот как ее имя. Вспоминаю его с облегчением.
– Что ты посоветуешь сделать с воровкой?
Вопрос настолько эмоционально заряжен, что пространство каюты начинает кружиться. Сознавая, что все взгляды, готовые осудить любой признак слабости, прикованы ко мне в ожидании ответа, я делаю глубокий вдох. Встречаюсь глазами с обвиняемой и вижу в них отчаяние, надежду на мою снисходительность. Я не могу ее помиловать, это понятно. Мне приходит в голову, что, возможно, вор должен потерять конечность, соответствующую преступлению, – может, руку или язык? Я готова рассмеяться: сама по себе мысль о том, что мне нужно отдать подобную команду, нелепа. Однако ничего смешного в этом нет.