Чтение онлайн

— Его самого.

— Поссорились?

— Можно сказать, что да. Ему не понравился его портрет.

— Молодой невежда. — Он стоял перед мольбертом и в течение нескольких секунд молча взирал на него. — Ты очень хорошо ухватила его. Но, видимо, портрет не польстил самолюбию молодого человека. Он что действительно такой заводной?

— Думаю, да. — Она приложила руку к голове, расстроенная. Голос по-прежнему сидел в голове.

— А-дам, где ты?

Голос был печальным. Потерянным.

Филипп увидел выражение ее лица.

— Что с тобой, дорогая? Уши болят?

Она покачала головой.

— Ты не поверишь.

— Постараюсь. —

Он по-прежнему стоял перед мольбертом, сложив руки.

— Прекрасно. Ну так что? — Вдруг ей надоел Адам и сопутствующий ему призрак. — У Адама была в Пертшире знакомая девушка-цыганка. И, когда он поехал в Эдинбург, он не взял ее с собой. Так представляешь, она наложила на него сглаз. Околдовала его и преследует меня, разговаривает со мной, проникая в мою голову и пугает меня до смерти!

Ее голос слегка дрожал, но теперь он наконец целиком уделял ей внимание. Повернувшись спиной к картине, он смотрел на нее.

— Надеюсь, ты не шутишь.

— Не шучу.

— Послушай, Лиза, это твое воображение.

— Если это так, то мое место в сумасшедшем доме.

— Но такого не бывает.

— Бывает. Но только очень редко. Я чувствую, что если распрощаюсь с Адамом, то красавица Брид исчезнет тоже.

— А ты хочешь с ним распрощаться? — Филипп задумчиво смотрел на нее из-под своих густых бровей. — Ты путаешься с этим молодым человеком, как только увидела его.

Она состроила недовольную мину.

— Это было так явно? — Несколько секунд она смотрела на него. По сравнению с Адамом он был солидным, основательным и очень надежным. — Фил, — решилась она, — есть еще кое-что. Вскоре после отъезда Адама у него в доме произошел страшный случай. Была убита женщина, работавшая у отца экономкой. — Она отвернулась от него. — Ужасным образом. Ее зарезали. Убийцу так и не нашли. — Она вновь уставилась на картину, как будто могла прочесть там ответ.

Он опередил ее.

— Думаешь, это дело рук подружки Адама?

Она пожала плечами.

— Она пыталась убить меня, Фил. Она метнула в меня нож. Адам мне не верит. Когда он пришел, здесь уже никого не было, и она не могла проскочить мимо него на лестнице, а мы не смогли найти нож, но… — Она замолчала.

— Лиза. — Филипп сделал несколько шагов вперед и нежно взял ее за плечи, заставив ее смотреть на него. — Ты сообщила об этом в полицию?

Она покачала головой.

— Почему?

— Не было улик. Лишь мои слова. Адам вообще считает, что я все выдумала. Но это не так. Я знаю, что ничего не выдумывала.

— А ты говорила с ним о том, что она может быть виновной в смерти той женщины?

Она вновь покачала головой.

— Лиза, дорогая, я считаю, что, если ты действительно считала, что по Шотландии бродит с ножом безумная девушка, убивающая людей направо и налево, тебе следовало бы сообщить об этом кому-нибудь. Адаму. Полиции. Думаю, тебе нужно было сказать мне об этом раньше. — Он прижал ее к себе и подержал в своих объятиях.

На мгновение она напряглась, затем расслабилась. Она почувствовала, что странный зондирующий звук в ее голове совершенно пропал.

Несколько секунд Фил стоял и смотрел поверх ее головы на картину, стараясь не шевелиться, не сжимать ей руки и не пугать ее, затем легко поцеловал ее волосы.

— Пойдем, девочка. Нужно прежде всего поесть. Предлагаю предоставить твою картину, студию и этот незадачливый призрак самим себе, пойти и с наибольшей пользой истратить наши традиционные пять шиллингов с носа

в «Аперитиве».

Когда Адам нашел записку от Джейн, в которой она просила его встретиться с ней в «Норт бритиш» за чашкой чая, он чуть было не отказался. Если бы он был занят, так бы и поступил, но у него было два свободных часа, а Лиза сказала ему, что слишком занята сейчас картиной, чтобы выкраивать время и встречаться с ним на такой короткий срок. Уязвленный отказом, он позвонил Джейн из Студенческого союза. Они сидели напротив друг друга в глубоких креслах, перед ними на столе стояла тарелка с пирожными и ячменными лепешками и чайник с горячим чаем, а Джейн рассказывала ему о своих взаимоотношениях с Робби. Они разговаривали тихо, понимая, что другие пары тоже заняты столь же напряженными и тихими беседами, а также много смеялись, и он почувствовал острый приступ угрызений совести за свою измену, сравнивая нежную доброту и очарование Джейн с язвительными манерами и целенаправленным талантом Лизы.

— Робби перевели в Англию. — Джейн налила Адаму чай и передала лепешку. Он небрежно кивнул, делая все возможное, чтобы не закрыть глаз. Он почти всю ночь занимался. — Ужасно, — продолжала она, — я не знаю, как он там. Не знаю, что происходит. Он даже не может сообщить, где он.

Адам сочувственно пожал плечами.

— Почему бы тебе не поехать домой? Ты кое-что смогла бы сделать, чтобы исправить положение, а твой отец навел бы справки для тебя о Робби.

Она прикусила губу.

— В какой-то мере я этого хочу. Я же не способствую военным успехам, изучая классическую литературу!

Он засмеялся.

— Кто-то должен подхватывать знамя, Джейн. Почему бы не ты? Ты слишком молода и красива, чтобы участвовать в войне. Не волнуйся, они еще заставят тебя выкапывать траву для душистых циновок или скатывать бинты, так что пользуйся моментом.

— Двое из наших наставников уже ушли в армию. Скоро, видимо, прикроют факультет. — Самое время уезжать. — На его лице отобразилась печаль. — Мне будет тебя очень не хватать.

— Правда? — Она взглянула на него из-под век. — Я думала, кроме Лизы, тебя никто не интересует.

Он молчал. Как он мог объяснить свои чувства к Лизе? Он сам был не уверен в себе. Да если бы и был уверен, подумал он вдруг, то пожелал бы говорить об этом Джейн? Он раскрошил на тарелке сухую лепешку, играя ножом с крошками. Масла не было.

Она подняла бровь.

— Но она любит тебя, — нежно подсказала она.

Он кивнул.

— Но с моей стороны было бы нечестно прочно связывать свою жизнь с кем-либо. У меня все меньше времени. Я использую для работы каждый час, который посылает мне Бог, — во врачах такая потребность, — и груз становится все тяжелее. — Звучит как оправдание, подумал он. Никто раньше не просил его анализировать чувства, которые он испытывал к Лизе. Да, он любил ее. Он был пленен ею. Но что-то внутри сдерживало его. Может быть, это был страх при виде того, что сделало с его родителями превратное понимание страсти и долга? А может быть, это было чувство вины при воспоминании о Брид и о ее растерянном лице, когда он в последний раз покинул ее? Этого он не знал. — Этим летом я еду в Глазго для прохождения полуторамесячной практики в клинике, и если не призовут в армию, когда получу диплом, то, видимо, поеду в Лондон или снова в Глазго или куда-нибудь еще, где действительно нужны врачи. Так что мне некогда думать о женитьбе или о чем-то подобном.