Чтение онлайн

Месяцы, нет, теперь уже годы прошли с тех пор. Но в памяти Воронова были живы все разговоры с Баканидзе, душевные разговоры кандидата в члены партии, вчерашнего студента, со старым большевиком, вступившим в партию еще до революции.

Но о знакомстве со Сталиным, а тем более о той, последней встрече с ним Баканидзе не упоминал никогда.

Как странно!

– Он рассказал мне о своем разговоре со Сталиным перед тем, как пошел в роту, - как бы издалека донесся до Воронова голос генерала.
– Может быть, чувствовал,

что нe вернется...

– О чем же они говорили?
– с любопытством спросил Воронов.

– В точности не помню, - неопределенно ответил генерал.
– Столько лет прошло.

Воронов с удивлением посмотрел на Карпова и чуть было не сказал, что на его месте наверняка запомнил бы такой рассказ на всю жизнь. Но генерал сидел неподвижно, закрыв глаза. Что-то подсказало Воронову, что лучше его больше не расспрашивать.

Между тем машина пересекла западный район Берлина - Целлендорф. Мелькнул дорожный указатель. Широкая деревянная стрелка, прибитая к столбику, была выкрашена в зеленый цвет, и на ней четкими белыми буквами значилось ПОТСДАМ - 2 км.

– Мы в Потсдам едем?
– с радостью воскликнул Воронов.

Генерал открыл глаза, глянул в окно и ироническидобродушно сказал:

– Так тебе же, кажется, в Потсдам и нужно?

– Точно, - подтвердил Воронов.
– Но я не знал, что мы туда едем.

– У нас тут заранее ничего не предскажешь, - улыбнулся генерал.
– Так что привыкай. Может, найдешь здесь и тех, кого в Карлсхорсте искал. Весьма возможно...

Воронов хотел выяснить, что имел в виду генерал, произнося эту туманную фразу, но не успел, потому что Карпов тут же спросил:

– В Потсдаме раньше бывал?

– Нет, не приходилось.

– Значит, что за место - не знаешь?

– Вообще-то кое-что знаю. Я все-таки на историческом учился.

– Ну, и что же ты знаешь?
– с едва заметной иронией спросил генерал.

– Это место связано с прусским королем Фридрихом Великим, - напрягая память, ответил Воронов.
– То ли он здесь жил, то ли построил дворец...

Карпов слушал, слегка прищурившись. Воронов ничего по мог больше выудить из своей памяти относительно Потсдама и решил отыграться на Фридрихе.

– Фридрих был любимым королем Гитлера, - продолжал он.
– Я где-то читал, что фюрер возил с собой его портрет в золоченой раме.

– Вон как!
– усмехнулся Карпов.
– За что же он его так жаловал?

– Считал идеальным полководцем. Если говорить всерьез, Фридрих был символом прусского милитаризма.

Много воевал, удвоил армию, ввел палочную дисциплину...

– Символ, значит, - задумчиво произнес Карпов.

Тем временем машина въехала в небольшой городок.

Он пострадал от войны меньше, чем Берлин. Жилых, обитаемых домов сохранилось здесь больше, хотя следы разрушений отчетливо виднелись на каждой улице.

Воронову бросилось в глаза, что советские военнослужащие

встречались здесь гораздо чаще, чем в Берлине. На каждом перекрестке стояли девушки-регулировщицы с флажками в руках.

Машина быстро проскочила по улице. Теперь дорога шла среди деревьев, за которыми виднелись нарядные виллы. Городок и дачный пригород как бы сливались, переходя друг в друга. На этом коротком пути машину дважды останавливал советский военный патруль. Заглянув в машину и увидев генерала, патрульный офицер козырял и, обращаясь к шоферу, говорил: "Можете следовать".

Наконец машина остановилась.

– Слезай, приехали, - первым выходя из машины, сказал генерал.

Воронов вышел и застыл в изумлении. Ему почудилось что он находится не в Германии, а в какой-то другой стране, совершенно не тронутой войной.

По обеим сторонам неширокой улицы-аллеи тянулись чистенькие, в большинстве своем двухэтажные особняки.

Некоторые из них были отгорожены от тротуаров решетчатой оградой, у калиток чернели кнопки звонков.

Особняки казались необитаемыми: окна закрыты, ни занавесок, ни обычной герани. Вдоль тротуара стояло несколько "эмок". Солдаты разгружали грузовики с мебелью.

По улице сновали советские офицеры в новенькой форме и до блеска начищенных сапогах. Среди них выделялись люди в штатских костюмах явно советского покроя.

– Это и есть Потсдам?
– спросил Воронов генерала.

– Это Бабельсберг, - ответил Карпов, - в общем, считай, что Потсдам. Дачная местность при нем. Раньше киношные заправилы здесь жили.

– Но почему...
– начал было Воронов, однако генерал прервал его.

– Заходи, - сказал он и указал на крыльцо двухэтажного домика, возле которого остановилась их "эмка".

У подъезда стояли двое часовых, а на самом крыльце Воронов увидел старшего лейтенанта в форме пограничных войск.

Карпов пошел первым. Офицер козырнул ему, но тут же обратился к Воронову:

– Документы!

Старший лейтенант, конечно, видел, что Воронов вышел из машины вслед за генералом. Судя по всему, он знал Карпова в лицо. То, что офицер все же потребовал документы, разозлило Воронова. Он пожал плечами и вопросительно посмотрел на генерала.

– Покажи, покажи, - строго и вместе с тем добродушно сказал генерал. Здесь, брат, порядки особые.

Старший лейтенант тщательно проверил документы Воронова - удостоверение и вложенное в него командировочное предписание с магически-загадочным словом "Потсдам".

– Проходите, товарищ майор, - сказал он.
– Оформляйтесь. Первый этаж, вторая дверь направо.

Генерал, молча наблюдавший за проверкой документов, сказал:

– Потом заходи ко мне. На второй этаж. Тебе покажут.
– И быстро скрылся в дверях.

Воронов подхватил свой чемоданчик и шагнул к входной двери. Итак, ему приказано явиться в Карлсхорст.