По воле судьбы

Девушка стояла посреди бурлящего людского потока и своей неподвижностью походила на мраморное изваяние, случайно оказавшееся на крошечном пятачке, где толпились рыночные торговцы птицей, рыбой, зеленью, скорняки, бочкари. Она излучала достоинство и покой. Далеко не новое светлое платье со следами изящной вышивки резко контрастировало с практичной серо-коричневой одеждой большинства торговцев, как впрочем и с яркими нарядами наводнивших площадь покупателей. Белокурая головка и светлый наряд девушки

невольно привлекали внимание, от нее исходило какое-то сияние. Вот только кожа была бронзовой от загара, но не портила общего впечатления, наоборот, на ее фоне ярче сияли голубые глаза.

Внимание Риза, пересекавшего рыночную площадь перед Собором, вначале привлек непривычный островок покоя, затем он разглядел непокрытые светлые волосы и, наконец, глаза девушки. Он замедлил шаг и уже почти остановился, чтобы получше рассмотреть ее лицо, когда заметил разложенный у ее ног товар.

Впрочем, она не торговала – молча стояла у перевернутого вверх дном грубо сколоченного деревянного сундука, который служил ей прилавком. На ее отрешенном лице не отражались никакие чувства, она оставалась безучастной ко всему, что происходило вокруг, словно не замечая толпившихся людей, то и дело задевавших ее, причем иногда и нарочно. Несомненно, Риз был не единственным мужчиной, заметившим, что эта золушка весьма хороша собой.

Он видел ее впервые, хотя с большинством торговцев был хорошо знаком, по крайней мере часто встречал их здесь. Скорее всего, девушка была нездешней, возможно, случайно оказалась в этом городе и пришла на рынок в надежде заработать пару монет.

Ризу стало немного жаль девушку. Он не сомневался, что дела у нее идут неважно. Несмотря на гордую осанку, она казалась очень уязвимой и хрупкой. Сундук, служивший ей прилавком, был низок, едва доходя до колен, и разложенный товар плохо виден. Чтобы рассмотреть, что же там выставлено, Ризу пришлось подойти вплотную.

Посуда. Такой товар его не интересовал, но зато очень заинтересовала хозяйка. Риз как будто нехотя взял стоявшую ближе к нему чашку. Девушка заметила это и искорка надежды вспыхнула в ее до этого равнодушных глазах.

Чашка была простой, но сделанной со вкусом. Удивляло то, что это была не просто высушенная на солнце глина, – похоже, чашку обжигали, а судя по блеску, покрывали глазурью.

– У нее довольно тонкие стенки. Ты пользовалась гончарным кругом? – спросил он, рассматривая чашку и хозяйку.

Девушка действительно была очень хорошенькой, но, приглядевшись, он заметил следы накопившейся усталости, проступившие сквозь маску безразличия на ее лице, а в голубых глазах сквозило разочарование.

– Нет, просто вылепила ее руками.

– И мастерски. Чашка получилась удивительно правильной формы.

Его интерес, как это всегда бывает на рынке, привлек внимание других покупателей. Какая-то тучная дама, судя по платью, жена богатого торговца, остановилась и принялась критически рассматривать выставленный товар. Протиснув

свою пухлую ручку между чашек, она выудила маленькую фигурку.

Риз не обратил внимания на стоявшие в дальнем ряду миниатюрные статуэтки, так завладела его вниманием горшечница. Тем временем жена торговца уже держала в руке статуэтку, по-видимому, Девы Марии, размером с ладонь, не больше. Риз про себя отметил, как аккуратно покрыта цветной глазурью фигурка и как тщательно вылеплены складки ее одеяния.

Дама разглядывала статуэтку, пытаясь найти изъяны, ощупывала ее со всех сторон, наконец поставила на край сундука, не отрывая взгляд. Тем временем у Риза была возможность повнимательнее рассмотреть и оценить другой объект, – девушка, несомненно, заинтересовала его.

– Сколько? – бросив колючий взгляд на горшечницу, спросила женщина. Она готова была торговаться до последнего.

– Восемь пенсов.

– Восемь пенсов?!

– Хорошо, пять.

Дама ворчала, вздыхала, охала, жаловалась на дороговизну, но наконец извлекла из кошелька пять пенсов. Горшечница, казалось, была весьма довольна.

Риз принялся внимательнее разглядывать выставленное на продажу, сдвинул в сторону чашки и обнаружил за ними еще две статуэтки Святой Агнессы с ягненком и Святой Катерины с веретеном. Фигурки не были простыми копиями скульптур святых, они отличались оригинальностью и реалистичностью.

– Что-то ищете? – в голосе девушки звучал металл, а глаза скептически изучали Риза.

Это его не удивило. Не он первый околачивался возле нее, делая вид, что интересуется глиняной посудой.

– Ты делаешь еще и статуэтки?

– Иногда, когда у меня есть время и глина.

– Они все обожжены.

– У меня есть знакомый плиточник, он разрешает мне пользоваться печью.

Риз взял в руки глиняную фигурку Святой Агнессы.

– Для чего они? Вопрос смутил девушку.

– Это статуэтки.

– Да, но каково их назначение? Из чашек пьют, из мисок едят, они всем нужны. А для чего предназначены фигурки этих святых?

– Для молитвы.

– Но для этого существуют церкви, с большими статуями, – не удовлетворился ответом Риз.

– Случается, что некоторые люди хотят иметь такую статуэтку у себя в доме, – объяснила, как бы защищаясь, девушка.

– И много ты их уже продала?

Она насупилась, понимая, что правдивый ответ будет не в ее пользу.

– Самое большее, одну в день.

– Тогда тебе следует просить за них не пять пенсов, а больше.

Ее глаза округлились.

– Если и за пять пенсов я продаю всего одну в день, то, проси я за нее больше, не продам ни одной!

– Ты продашь столько же, но денег получишь больше, а те, кто их купит, будут больше их ценить. Это ведь не посуда, не предмет первой необходимости, просто изящная вещица. Большинство людей ничего не дали бы тебе за эти статуэтки, но те, кто готовы заплатить пять пенсов, заплатят и шиллинг.