По-честному

Не бывает взлётов без падений! Они ворвались в проём и упали на плиточный пол, тяжело дыша. До того как створки ворот захлопнулись, над их вздрагивающими телами пролетел топор. Он глухо стукнулся о стену, сорвав вихрь жёлтой штукатурки и, ударившись в половую плитку, отскочил в угол. На ворота обрушились тяжелые удары. Створки задрожали и прогнулись, но грохот тут же заткнула взвывшая сирена. От её душераздирающего вопля заложило уши, но треск тарана пробивался даже сквозь неё.

Тяжёлый массивный силуэт перекрыл сверкающий портал

за алтарём.

– Место одно, парами не ходить! Либо Даниил Каинов, либо Константин Авелев!

Свечи вспыхнули сильнее.

От командирского голоса передёрнуло.

Костик растерялся. Он до последнего не верил, что увидит ангела. Вообще в их существование. Небесный облик отличался от канонического. Сияющие доспехи напоминали броник, стилизованный долбанутым дизайнером. Да и полувоенная стрижка вместо золотистых локонов наводила на мысли. А у огромного меча с трепещущими языками пламени, лижущими клинок, на длинной пластиковой рукояти почему-то торчала красная кнопка. Единственное, что выдавало в нём небесного воина – нежные белые крылья за спиной.

– Вы…

– Обращайся ко мне, архангел.

– Уверен насчёт прохода? – поинтересовался Данька, его оторопь не брала почти никогда.

Небесный воин сложил крылья и отрывисто кивнул. Костик резко повернулся к выходу и заорал, стараясь перекричать сигнал тревоги:

– Откройте дверь!

Ворота не сдвинулись, но сирена заглохла.

– Выйти нельзя. Как губа, все застряли, пока один не дембельнётся. А снаружи гражданский приказа ждёт, – пояснил архангел.

– Гражданский двери не сломает?

– КПП надёжное! – небесный воин замотал головой. – Никто не пройдёт, пока кто-то не дембельнётся.

– Пока кто-то из нас в рай не попадёт? – переспросил Данька.

– Дальше пройдёт один!

Архангел смотрел сурово, но в пустых глазах просвечивало равнодушие. Молодые люди переглянулись и поднялись с пола. За небесным воином начинался зал с колоннами, а под благолепным иконостасом светились алтарные врата.

– Иди, ты! – буркнул Костик, не глядя на друга.

– Один не пойду.

– Вдвоём нельзя, – отрезал архангел.

Ворота всё ещё сотрясались, но сделать выбор мешали глухие удары.

– А по-другому выйти нельзя?

Небесный воин покачал головой. Костик потёр переносицу, стараясь унять накатившую головную боль. Перепутанные из-за череды последних событий мысли достигли критической массы и распирали череп изнутри.

– У нас получилось, – натужно улыбнулся Данька.

– Очередь прошла…

– Мы всё равно победили!

– Кого?

– Всех!..

…скучный ролик о начале восстановления старого храма в Новгородской области за пять часов стал мировым лидером по просмотрам в Интернете, обогнав даже котиков. Никто бы не стал это снимать, если бы реставрацию не спонсировал местный губернатор. Только поэтому центральное телевидение отправило преснолицего корреспондента.

На фоне полуразвалившейся церкви, он заученно восхвалял единство народа и централизованной власти, когда колокольню сотряс гортанный звон. Каждым новый удар отдавался в небесах. Скелет храма вспыхнул перламутровым сиянием и с потемневшего неба, среди россыпей молний к земле полетели крылатые существа.

Корреспондент прикрылся руками и бросился в грязь. Но оператор стойко держал прыгающую камеру и что-то бормотал.

Сквозь колокольный звон пробивалась скорбная песня. В ней сплелись древние языческие дудки, и ярмарочные трубы, и даже трепещущие переборы арф. Мамина колыбельная перед сном и марш «Прощание славянки». Душу разрывало на части, а из глаз сами собой лились слёзы.

Окружённый ангелами храм преображался. Из обугленных головешек собиралось внутреннее убранство и резной орнамент. Крошки складывались в куски побольше, срастались и превращались в стены. Из бурьяна воспарили крошечные осколки, объединились в стёкла и впорхнули в оконные рамы. Над колокольней из потемневшего воздуха соткался золотой крест. Тогда небо посветлело, а набат превратился в праздничный перезвон.

Белый корреспондент встал. Даже не подумал стряхнуть комья грязи с костюма, а вцепился в микрофон и не своим голосом пробасил:

– Времени больше нет! В раю миллион мест. Больше никто не умрёт и не родится. А вратами рая станет алтарь этой церкви, – он с ужасом уставился на оператора. – Торопитесь!

На этом запись обрывалась, но Костика каждый раз передёргивало как в первый раз. Казалось, что потом, когда камера выключилась, обоих разорвали те жуткие силуэты с крыльями…

…поэтому он, сглотнув, покосился на небесного воина.

– Братишь, ты так не зависай! – крикнул ему в ухо Данька. – Я, блин, нервничаю.

– Иди, и не нервничай…

– Без тебя не…

– Вдвоём нельзя, – отрезал архангел.

– Вы не могли бы отойти, – прошипел в ответ Данька. – Нам посовещаться надо.

Небесный воин пожал плечами и ушел дальше в зал.

– Иди, пожалуйста, – попросил Костик.

– Почему я?

В ответ раздался многозначительный вздох.

– Ты мне жизнь спас.

– Долбаное чувство вины? Не идёшь потому, что считаешь себя обязанным? Хочешь отплатить?

Костик кивнул. Данька сжал губы.

– Издеваешься?

В ответ замоталась голова.

– Умереть же нельзя! Кто кого спас? Не парь мне мозги!

– Они бы меня к кресту приколотили, – заупрямился Костик. – Это одно и то же.

– С тобой спорить, что из параши пить.

Они демонстративно развернулись в разные стороны, уставившись на дрожащие свечи, которые едва освещали иконы. Слишком тёмные, чтобы на них можно было разглядеть святые лики. Даже если бы от упрямых ударов всё ещё не сотрясалась дверь, внутри было неспокойно, не как в настоящем храме…