Плутония
Шрифт:
– Но в какой стороне наш стан? Кругом ровная тундра, ползет туман, вдаль не видно. Мы заблудились, Петр Иванович! Я решительно не знаю, куда идти…
Каштанов сначала немного оробел при этом возгласе, но потом сказал, улыбаясь:
– Человек, у которого в кармане есть компас, не может заблудиться даже в тумане, если знает, в каком направлении он шел. От места ночлега мы направились прямо на юго-восток, значит, теперь должны идти на северо-запад.
– Но, увидев мамонтов, мы, кажется, бежали не по компасу!
– Нет, прежде чем спрятать компас,
Каштанов с компасом в руке уверенно направился по тундре, зоолог следовал за ним.
Часа два путешественники шли по равнине. Туман по-прежнему то клубился низко, то рассеивался, позволяя видеть на один – два километра в окружности. Как раз в такой момент Каштанов наконец увидел впереди, немного в стороне от их пути, какой-то странный предмет, возвышавшийся над равниной. Он указал на него зоологу.
– Что же это такое? – спросил последний. – Похоже на остов самоедской юрты. Неужели здесь есть и люди!
– Я думаю, что это наши лыжи. Вы забыли, что мы их оставили.
– Ну, значит, мы идем правильно!
Добравшись до лыж, путешественники могли уже не беспокоиться и спрятали компас, потому что лыжные следы виднелись хорошо на влажной тундре. Вскоре вдали показался холм с юртой.
НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ
Когда охотники подошли настолько, что на холме можно было различить не только юрту, но и силуэты людей и собак, Каштанов сказал своему спутнику, обладавшему менее острым зрением и слухом:
– А на стану у нас что-то происходит неладное – люди бегают, собаки заливаются лаем.
Оба остановились, чтобы прислушаться. Действительно, явственно доносился неистовый лай собак, затем послышался выстрел, другой, третий…
– Уж не напали ли мамонты или другие ископаемые звери? Я теперь готов поверить! – сказал зоолог.
– Бежим скорее, может быть, наша помощь очень нужна.
Они побежали, насколько позволяли их ноша и усталость. У подножия холма они бросили лыжи и хобот и мигом вбежали наверх.
Собаки рвались и лаяли на привязи, в юрте никого не было. Но на противоположном склоне бежавшие увидели темную массу, возле которой стояли Боровой и Иголкин с ружьями в руках.
В один миг Каштанов и Папочкин очутились возле своих товарищей:
– В чем дело, что случилось?
– А вот полюбуйтесь! – отвечал взволнованный Боровой. – Этот странный зверь напал на собак, или собаки напали на него. Мы сидели в юрте и не видели начала схватки, – одним словом, пока мы выбежали с ружьями, он затоптал у нас двух собак! Ну-с, чтобы остановить это занятие, мы запустили ему пару разрывных пуль в брюхо – и у него произошло смертельное расстройство желудка.
Иголкин увел собак, вертевшихся вокруг убитого зверя, и три путешественника начали рассматривать его. При первом взгляде на голову Каштанов и Папочкин в один голос воскликнули:
– Да это носорог!
– Носорог здесь, на полярном материке? – недоверчиво сказал
– А вы поверите, – перебил Каштанов, – что мы только что охотились на мамонтов, понимаете ли, мамонтов, которые до сих пор считались только ископаемыми животными, существовавшими десятки тысяч лет назад?
– Помилосердствуйте! – завопил Боровой. – Не шутите так жестоко. Я боюсь за свой рассудок. Все, что мы видим за последние дни, так необыкновенно, противоестественно! Мне просто кажется, что я вижу это во сне или же сошел с ума!
– Да успокойтесь, мой дорогой! – вскричал Каштанов, схватив Борового за руку. – Мы все испытываем волнение. Мы тоже поражены тем, что видим за это время. Все это странно, пока необъяснимо, но противоестественного в природе не бывает! Вспомните, что мы на уединенном полярном материке, глубоко вдавленном в поверхность нашей планеты, отрезанном широким поясом льдов от остальной суши. На таком материке должны быть своеобразные физические условия, благодаря которым продолжает существовать мамонт, давно уже вымерший в других странах. Почему же не мог сохраниться и его современник – носорог?
– Африканский или индийский носорог в полярной тундре!
– Да не африканский, а сибирский, длинношерстный, живший несколько тысяч лет тому назад в Сибири в тундрах вместе с мамонтом.
– Вот как! Я не знал, что существовали и такие носороги. Но почему же вы думаете, что это не африканский?
– А вот посмотрите! У него длинная бурая шерсть, тогда как носорог тропических стран голый; размеры его больше, чем у ныне живущих представителей этого рода млекопитающих; передний рог огромных размеров и сплющен с боков.
Увидев, что Каштанов и Папочкин относятся так спокойно к этому удивительному происшествию, Боровой также успокоился и спросил:
– А где же мамонт, на которого вы охотились?
– Не могли же мы притащить его на себе сюда! – рассмеялся Папочкин. – Мы убили его довольно далеко отсюда, в тундре. Там было маленькое стадо в четыре головы, и наш геолог издали принял их за крутобокие базальтовые холмы! Но потом эти вулканические холмы начали бродить по тундре, к нашему ужасу, ха-ха-ха! А кстати, где наш хобот? Мы принесли только хобот и хвост. Не попортили бы его собаки.
– Идем за ним!
Фотографирование, измерение и описание носорога заняли больше трех часов, и только после этого исследователи подумали, что пора отдохнуть. Завтракая, они вспомнили, что не хватает еще двух товарищей, и встревожились их долгим отсутствием.
– С этим солнцем, вечно стоящим в зените, решительно теряешь всякое представление о времени! – ворчал Боровой. – Утром, в полдень, вечером – все одно и то же! День кажется бесконечным.
– Он здесь действительно бесконечный, если солнце остается в одном пункте небосклона, – подтвердил Каштанов.