Плут
Шрифт:
Дикон развернул газету, которую он держал, и показал объявление, обведенное красным кружком. Он был уверен, что она пристально его рассматривает. «Ну и пусть», — думал он. Он привык, что женщины пялились на него. Проведя столько лет в роли человека, развлекающего публику, он научился не замечать, когда его пожирали взглядами. Он научился также тому, что они готовы на все, чтобы завладеть его вниманием.
Женщины присылали цветы, штаны, подвязки и все, что угодно, в надежде провести с ним вечер наедине. Вначале это
— Здесь сказано, что вы сдаете квартиры с одной спальней, — пояснил он. И на окне вывеска. Это так?
Коуди быстро кивнула.
— Да, но почему ты захотел снять комнату Именно здесь?
Он еще раз огляделся, оценивая старомодную плетеную мебель. Она немного покосилась и осела, но выглядела, тем не менее, гостеприимно, как и яркие красные цветы, растущие в глиняных горшках. Эта обстановка была далека от его новомодного жилища в Мемфисе. Кроме того, в данный момент у него были дурные новости из Мемфиса и Нэшвилла.
— Просто прочитал объявление. Я сделал что-то не так? — спросил он после некоторого замешательства.
— Да нет. Все нормально.
При других обстоятельствах Коуди трепетала бы от перспективы сдать ему квартиру. У нее было на что потратить деньги, а спрос на квартиры в Калгари был невелик. Но сдать ее Дикону Броуди! Она, видимо, сошла с ума. Она не могла представить себе жизнь в одном городе с ним, а уж под одной крышей! Более того, она не может себе вообразить, что он хочет остановиться здесь. А как быть с Кетти?
Нет, это не пойдет. Интуиция говорила ей, что надо побыстрее избавиться от него и держаться как можно дальше, так же, как и не допускать к нему все, что ей дорого. Между ними осталось слишком много пережитого, слишком много недосказанного, что уже не заберешь назад. Слишком много того, в чем надо было быть осторожнее. Но…
— Просто я уверена, что здешняя обстановка соответствует твоему привычному образу жизни, — по-деловому проговорила она. — Кухня немногим больше туалета.
— Ну, я не много готовлю, а тебе, кстати, известно, что я люблю укромные места…
Коуди вспыхнула. Он знал все ее слабые места… Она уже приготовилась отвечать, когда через дверь просунулась Кетти.
— Мам, там тип из винной лавки позвонил и сказал…
Она вдруг замолкла, увидев Дикона. Казалось, что глаза у нее вот-вот выпрыгнут из орбит и покатятся по крыльцу.
— Боже милостивый, да это Дикон Броуди!
— Кетти!
У девочки ярка вспыхнуло лицо.
— Извини, мам, так, выскользнуло…
Она шагнула поближе к темноволосому мужчине.
— Вы ведь Дикон Броуди? Певец сельских вестернов.
Она таращила глаза, впиваясь ими в его штиблеты, джинсы и дорогой автомобиль у обочины.
— И вы приехали на этой роскошной
Дикон кивнул. Улыбка чуть приподняла его губы, когда он увидел ее восторг. Она была молодой копией своей матери. И действительно, когда он впервые встретился с Коуди, она была немногим старше своей дочери.
— Кетти, возьми себя в руки! — проговорила Коуди, злясь на дочь и испытывая смущение от ее проявления чувств и в то же самое время желая устранить ее от Дикона как можно дальше.
— Так что сказал человек из винной лавки?
— Какой человек? — заморгала Кетти и оторвала взгляд от Дикона. — А… тот… У него не хватает двух бутылок необходимого шампанского, которые ты заказывала, и он хочет знать, нельзя ли заменить их более дешевыми?
Глаза ее снова вернулись к Дикону.
— Я вообще-то сказала, что нам все равно, хоть конской мочой. Но только побыстрее. Но он хотел, чтобы я получила от тебя подтверждение. Броуди будет петь сегодня на вечере? Или…
— Нет, — отмела предположение Коуди. — Скажи хозяину лавки, что я дала добро. Пусть приносит немедленно.
Кетти не пошевельнулась.
— Ну, двигайся же, пожалуйста. Девочка вздохнула.
— Да, да, да, — пробормотала она. — Но я хочу получить автограф мистера Броуди, прежде, чем он уйдет.
Она исчезла внутри.
— Извини, Дикон, — обратилась к нему Коуди. — Моя дочь чересчур… хм… эмоциональная. Во всяком случае, я сейчас несколько в панике. Мы не только сдаем квартиры, но и используем первый этаж для заседаний, приемов и всего такого. Сегодня здесь свадебный обед… Ну, так что я говорила?
«Она несколько раз повторила мы, — отметил он, — что означает, что муж также участвует в ее деле». Он ничего не мог с собой поделать, но его заинтересовало, какого мужа она себе выбрала.
— Ты пыталась найти предлоги, почему мне не следует снимать тут квартиру… — напомнил он. От этой мысли у него что-то сжалось в груди. Он не любил чувства отчаяния, а тем более боли, он терпеть не мог думать, куда деваться на ночь. Ему никогда не следовало возвращаться в Калгари… Слава и богатство ничего не значат для этих людей.
— Но увидев твою дочь, я понял и услышал ясное и громкое предупреждение.
— Мою дочь? — вдруг забеспокоилась Коуди. — Я не понимаю, что ты хочешь сказать?
Жесткий блеск в его глазах лишь намекнул на злость и горечь.
— Коуди, ты пустишь меня в свой дом? Скажи мне причину, почему ты не хочешь.
Она открыла рот, но прежде, чем она успела ответить, он шагнул так близко, что Коуди могла почувствовать запах его лосьона и увидеть свое отражение в его зрачках.
— Почему ты не скажешь мне прямо, что ты не хочешь моего присутствия под одной крышей с твоей дочерью? Ты такая же, как и все. По крайней мере, ты могла бы быть со мной честной. Дай мне знать, на что я могу рассчитывать.