Чтение онлайн

— Ай! Э-эй! Что ты…

Лаверн оставалось одолеть футов десять. Рэнди снова поглядел вбок и увидел, что круглое нечто касается стороны плота, обращенной от берега. Оно было темным, как мазут, но он не сомневался, что мазут тут ни при чем — слишком уж оно темное, слишком плотное, слишком… ровное.

— Рэнди, ты мне чуть ногу не сломал! Это, по-твоему, шутка…

— Лаверн! ПЛЫВИ! — Теперь это был не просто страх, теперь это был ужас.

Лаверн откинула голову, возможно, не различив ужаса, но хотя бы уловив требование поторопиться. Ее лицо выразило недоумение,

но она сильнее заработала руками, сокращая расстояние до лесенки.

— Рэнди, да что с тобой? — спросил Дийк.

Рэнди снова посмотрел вбок и увидел, что нечто изогнулось, огибая угол плота. На мгновение оно обрело сходство с Пэкменом, фигурой видеоигры, разинувшей рот, чтобы глотать электронные пирожки. Затем угол остался позади, и оно заскользили вдоль плота, причем дуга впереди вытянулась в прямую линию.

— Помоги мне втащить ее! — буркнул Рэнди Дийку и потянулся за рукой Лаверн. — Быстрее!

Дийк добродушно пожал плечами и ухватил другую руку Лаверн. Они вытащили ее из воды на плот буквально за секунду до того, как черное нечто скользнуло мимо лесенки и его края сморщились, огибая стойки.

— Рэнди, ты спятил? — Лаверн запыхалась, и в ее голосе слышался испуг. Сквозь бюстгальтер четко проглядывали соски, вытянутые в холодные твердые острия.

— Вон то, — сказал Рэнди, указывая.

— Дийк? Что это?

Дийк увидел. Оно достигло левого угла плота, чуть отплыло, вновь обретя круглую форму, и теперь просто лежало на воде. Все четверо уставились на него.

— Мазутное пятно, наверное, — сказал Дийк

— Ты мне колено ободрал, — сказала Рейчел поглядев на темное нечто в воде, а потом на Рэнди. — Ты…

— Это не мазут, — сказал Рэнди. — Ты когда-нибудь видел совершенно круглое мазутное пятно? Эта штука смахивает на днище бочки.

— Я вообще в жизни ни одного мазутного пятна не видел. — ответил Дийк. Говорил он с Рэнди, но смотрел на Лаверн. Трусики Лаверн были почти такими же прозрачными, как бюстгалкгер. Мокрый шелк подчеркивал треугольничек между ногами, плотненькие полумесяцы ягодиц. — Я вообще в них не верю. Я же из Миссури.

— Я буду вся в синяках, — сказала Рейчел, но гнев исчез из ее голоса: она видела, как Дийк смотрел на Лаверн.

— Господи, ну и замерзла же я! — сказала Лаверн и изящно задрожала.

— Оно подбиралось к девушкам, — сказал Рэнди.

— Да ладно тебе, Панчо! Мне казалось, ты сказал, что протрезвел.

— Оно подбиралось к девушкам, — повторил Рэнди упрямо и подумал: «Никто не знает, что мы здесь. Никто!»

— А ты-то мазутные пятна видел, Панчо? — Дийк обнял голые плечи Лаверн с той же рассеянностью, с какой раньше погладил грудь Рейчел. К грудям Лаверн он не прикасался — по крайней мере пока, — но его ладонь была совсем рядом. Рэнди обнаружил, что ему, в сущности, все равно, а не все равно — это черное круглое пятно на воде.

— Видел четыре года назад у мыса Код, — сказал он. — Мы вытаскивали птиц из прибоя, пытались очистить их…

— Экологично, Панчо, — одобрительно сказал Дийк. — Очинно экологично, моя так понимает.

Рэнди сказал:

— Вонючая

липкая грязь по всей поверхности. Полосы, языки. Выглядело совсем иначе. Понимаешь, не было компактности. «То выглядело несчастной случайностью, — хотелось ему сказать. — А это на случайность не похоже; оно тут словно бы с какой-то целью».

— Я хочу вернуться, — сказала Рейчел. Все еще глядя на Дийка и Лаверн. Рэнди заметил на ее лице глухую боль. Наверное, она не знает, что это заметно, решил он.

— Так возвращайся, — сказала Лаверн. Выражение на ее лице… «ясность абсолютного торжества», — подумал Рэнди, и если в мысли и было велеречие, оно выражало именно то, что следовало. Выражение это не было адресовано именно Рейчел… но Лаверн даже не пыталась скрыть его.

Она сделала шаг к Дийку — только шаг и разделял их. Ее бедро чуть коснулось его бедра. На мгновение внимание Рэнди отвлеклось от того, что плавало на воде, и сосредоточилось на Лаверн с почти упоительной ненавистью. Он ни разу не ударил ни одну девушку, но в эту минуту мог бы ударить ее с подлинным наслаждением. Не потому что любил ее

(слегка увлекся ею — да, отнюдь не слегка хотел ее — да, и сильно взревновал, когда она начала наезжать на Дийка — о да, но девушку, которую он любил бы по-настоящему, он никогда бы на пятнадцать миль к Дийку не подпустил, если на то пошло),

а потому что знал это выражение на лице Рейчел, знал, как это выражение ощущается внутри.

— Я боюсь. — сказала Рейчел.

— Мазутного пятна? — недоверчиво спросила Лаверн и расхохоталась.

И вновь Рэнди неудержимо захотелось ударить ее — размахнуться и влепить пощечину открытой ладонью, чтобы стереть эту подленькую надменность с ее лица и оставить на щеке след — синяк в форме ладони с растопыренными пальцами.

— Давай поглядим, как назад поплывешь ты, — сказал Рэнди. Лаверн снисходительно ему улыбнулась.

— Я еще не готова вернуться, — сказала она, словно объясняя ребенку, потом поглядела на небо и на Дийка. — Я хочу поглядеть, как загорятся звезды.

Рейчел была невысокой, хорошенькой, словно бы шаловливой, но в ней сквозила какая-то неуверенность, напомнившая Рэнди нью-йоркских девушек: утром они торопятся на работу в щегольских юбочках с разрезом спереди или сбоку, и выражение у них такое же — чуть невротичное. Глаза Рейчел всегда блестели, но задор ли придавал им эту живость или просто невнятная тревога?

Дийк обычно предпочитал высоких девушек с темными волосами, с сонными, томными глазами, и Рэнди понял, что между Дийком и Рейчел теперь все кончено — что бы то ни было: что-то простое и, может быть, чуть скучноватое для него, что-то глубокое и сложное и, вероятно, мучительное для нее. Это кончилось так бесповоротно и внезапно, что Рэнди почти услышал треск — с каким ломают о колена сухую ветку.

Он был застенчив, но теперь он подошел к Рейчел и обнял ее за плечи. Она на секунду подняла глаза, несчастные, но благодарные ему за эту поддержку, и он обрадовался, что сумел чуть-чуть помочь ей. И вновь он заметил сходство с кем-то. Что-то в ее лице, в ее выражении…