Плоть
Шрифт:
Она ураганом ворвалась в кабинет, которым Джейми обычно пользовался, и обнаружила его там вместе со своим братом. Оба склонились над заваленным документами столом. Беатрис решила проигнорировать то обстоятельство, что Джейми с Чарли стоят слишком близко друг к другу и рука Джейми с излишней нежностью обнимает Чарли за плечи. Беатрис потребовала сообщить ей местонахождение Ритчи и предполагаемое время его возвращения.
– Полагаю, мистер Ритчи будет дома уже этим вечером, мисс Беатрис. Он имеет обыкновение присылать телеграмму, если у него меняются планы, но пока я ничего не получал, из чего могу сделать
– Превосходно. Что ж, тогда я нанесу ему визит сегодня же вечером. Не будете ли вы так добры сообщить мне его адрес?
Красивое лицо Джейми исказило беспокойство, и, как бы это ни было удивительно, он повернулся к Чарли, будто бы желая узнать его мнение. Чарли пожал плечами и усмехнулся.
– Лучше скажи ей, приятель, – посоветовал он. – Она ведь все равно выяснит, если задалась такой целью. Беа знает способы раздобыть информацию, которая ей требуется.
– Спасибо, Чарли. Итак, мистер Браунлоу, где же в действительности проживает ваш работодатель? Несмотря на то что мы очень близки, он так и не удосужился мне об этом сказать.
При этих словах Чарли слегка покраснел, и Джейми, также испытывающий смущение, все же сообщил адрес.
– Ах, ради всего святого! Ну что за невозможный хитрец! Он же живет через пару улиц отсюда!
Беатрис кипела от гнева. Именно в таком состоянии она пребывала, когда в два часа пополудни вышла из дома на Саут-Малберри-стрит, одетая в дорожное платье. Шляпка ее была лихо заломлена набок. Вот уже более двух недель она встречалась с Ритчи в «Белангерсе» и других подобных заведениях, в то время как этот треклятый человек в действительности проживает прямо за углом!
Ах, как же много он от нее утаивал! Слишком много у него секретов.
Беатрис пришлось в сотый, наверное, раз напоминать себе, что он и не должен изливать перед ней душу. Она ведь всего лишь его любовница, и к тому же временная. У нее нет на него никаких прав, поэтому она не должна тешить себя пустыми надеждами.
Все же какая-то часть ее понимала, что Ритчи не так прост.
«Ты держишь меня на расстоянии потому, что тоже жаждешь большего? – мысленно вопрошала она у него. – Потому что тоже привязался ко мне больше, чем следовало бы? Потому что сердце твое тоже влечет ко мне, как и мое к тебе, и потому, что наша любовная связь вышла далеко за рамки слияния наших либидо и моих долгов?»
Беатрис шагала по тротуару одна, без провожатого, чего уважаемая великосветская дама никогда бы себе не позволила. Джейми Браунлоу вызвался сопроводить ее в дом своего хозяина, но она недвусмысленно отказалась.
Чарли покраснел как свекла, когда Беатрис сообщила, что не нуждается в провожатом и объявила, что либо задаст Ритчи хорошую трепку, либо заставит его любить себя до беспамятства.
Потому что, несмотря ни на что, тело ее до сих пор жаждало его.
Подойдя к дому 17 по Прудхолм-Плейс, Беатрис нетерпеливо забарабанила молоточком в дверь, не давая себе возможности передумать. Она намерена бросить вызов своему светловолосому льву прямо в его логове, хочет он того или нет. Она не намеревалась покорно дожидаться его дома, как полагалось хорошей любовнице. На этот раз она заставит его выслушать себя.
Несколько мгновений спустя дверь ей открыла изысканно одетая горничная
– Мне бы хотелось видеть мистера Ритчи, если не возражаете. Я его друг. Мисс Беатрис Уэверли.
Горничная, явно привыкшая оберегать покой своего хозяина, колебалась. Беатрис стало интересно, часто ли женщины докучают визитами Ритчи, этому женатому волоките, у которого имеется запертая в сумасшедшем доме жена.
– Пойду узнаю, принимает ли он посетителей. Могу я попросить вашу визитку?
Беатрис подумывала о том, чтобы, оттолкнув горничную, проникнуть в дом силой, но воспитание и хорошие манеры не дали ей этого сделать. Выудив из сумочки карточку, она протянула ее бдительной горничной и была очень удивлена, когда та проводила ее в маленькую приемную, где ей надлежало подождать.
Комната эта была очень тихой и приятной, не загроможденной тысячами безделушек, которые обычно имеются в подобных помещениях, включая и приемную в ее собственном доме. Здесь же практически не было украшений, всего одна или две неброские картины на стене и ни единой фотографии.
Что ж, Ритчи точно не стал бы оставлять в доме изображения своей жены, особенно если он и в самом деле отправил ее в клинику для умалишенных, чтобы никогда больше не видеть.
Но Беатрис ни единой секунды не верила, что Ритчи может быть таким бессердечным. Это движимый злобой Юстас все преувеличил, стремясь опорочить своего врага, а также и ранить ее саму за то, что отвергла его.
Мгновения текли, отсчитываемые маленькими часами в лакированном декоративном корпусе. То была самая красивая вещица в комнате, но Беатрис была не в настроении любоваться ею. Она хотела лишь, чтобы время ускорило свой бег и появился Ритчи. Ей было трудно просто сидеть на одном из удобных элегантных стульев, ожидая его прихода, поэтому она принялась расхаживать по комнате взад и вперед.
«Ну где же ты, мерзавец?» – мысленно вопрошала она его.
Будто подчиняясь ее силе воли, дверь порывисто распахнулась.
– Добрый день, Беа. Ты меня опередила. Я как раз собирался нанести тебе визит, как только закончу свой туалет, но, увы, ты застала меня в домашнем халате.
Ритчи отсутствовал всего пару дней, но Беатрис всматривалась в его лицо с такой жадностью, будто бы они провели в разлуке многие годы. Ей было очень смешно видеть его в домашней одежде, и она вспоминала, как и сама оказалась в подобных обстоятельствах, кажется, целую вечность назад, когда они заключили согла шение.
Облаченный в роскошный темно-синий шелковый халат, украшенный орнаментом пейсли, Ритчи являл собой привлекательный образец мужской красоты. Он только что принял ванну и побрился, волосы его были влажными и завивались, а глаза светились радостью при виде Беатрис.
– Ты заставал меня и при более компрометирующих обстоятельствах, – тут же отозвалась она. Сердце ее неслось вскачь, а кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему. С каждой новой встречей он казался ей все более желанным, и этот факт не под силу было изменить ни его мрачному прошлому, ни любому количеству лжи и обмана.