Плоть
Шрифт:
Продолжая ласкать ее лоно, Ритчи уложил Беатрис на кровать.
Кровь пульсировала по венам Ритчи, заставляя сердце биться быстрее, а чресла наливаться силой. В ушах его стоял оглушительный рев. С тех пор как он узнал, что Беатрис Уэверли все еще остается девственницей, он дал себе зарок сохранять самоконтроль и держать вожделение в узде.
Он же не дикарь, привыкший брать женщину силой. Сейчас, более чем когда-либо, Ритчи сдерживался, чтобы проявить себя чутким любовником, использующим собственные умения, чтобы доставить наслаждение партнерше. На мгновение его обуял леденящий душу страх,
Перед внутренним взором Ритчи возникло перекошенное и лишенное осмысленного выражения лицо Маргариты, но оно исчезло, стоило ему лишь открыть глаза.
Он заставил себя целиком сосредоточиться на светлом, чистом создании, лежащем рядом с ним.
Какой мужчина станет думать о другой женщине, сжимая в объятиях Беатрис Уэверли? Ее улыбка и запах являлись целительным бальзамом. Но возможно, еще большим могуществом обладала ее честность.
«Прекрасная Беа… прекрасная Беа, ты и вправду хочешь меня, не так ли? – мысленно обратился к ней Ритчи. – И это не игра, не притворство, не злая шутка помутненного рассудка?»
И снова над ним нависла мрачная тень его безумной жены, стремясь похитить его счастье, даже находясь далеко отсюда, но он сумел совладать со своими чувствами и прогнать ее образ, вдыхая аромат ландыша и другие запахи лежащей рядом с ним Беатрис.
Он поцеловал ее, зарываясь руками в ее роскошные рыжие волосы и наматывая прядь вокруг своего запястья, не для того, чтобы тянуть, а чтобы покрепче привязать к себе. Он продолжал ласкать ее лоно, повинуясь захватившему его сильному страстному ритму. Ему нравилось то, как Беатрис раскачивается, постанывает и старается захватить его руку бедрами, чтобы удержать ее.
Если бы даже Беатрис и обладала великим мастерством актрисы Сары Бернар, некоторые признаки ей ни за что не удалось бы симулировать. Проникая пальцами в гигиеническую прореху ее изящных шелковых панталон, Ритчи ощущал выделяемую ее лоном влагу. Беатрис была восхитительно увлажненной, точно река, сладкой и готовой. Ритчи планировал использовать смазку, когда придет время проникнуть в нее, чтобы сделать это как можно более легко и безболезненно. Возможно, так ему и следует поступить, просто чтобы подстраховаться… но, судя по ощущениям, она и без того была отлично подготовлена и не нуждалась в дополнительной смазке.
«Но прежде я доставлю тебе удовольствие, моя красавица, – мысленно обратился он к ней. – Обещаю. Это просто необходимо».
Хотя Беатрис и была готова принять его в свое лоно, первое проникновение могло шокировать ее и лишить удовольствия от любовного акта, даже если бы он действовал очень осторожно, поэтому его долгом чести являлось прежде вознести ее на вершину блаженства, лаская рукой.
Или не рукой, что будет еще более приятно, если, конечно, Беатрис позволит ему это.
При этой мысли Ритчи улыбнулся и принялся обводить языком мягкие контуры ее губ.
Беатрис едва сдерживалась от переполняющих ее эмоций и словно бы стояла, покачиваясь, на краю пропасти.
– Нет, пожалуйста… что ты делаешь? – Она вцепилась в него, пытаясь привлечь обратно, повинуясь основному инстинкту, заставляющему ее умолять.
– Тише, милая, не волнуйся.
Он медленно поцеловал ее в губы, затем запечатлел поцелуй на своей руке, которую отнял от ее лона и тут же прижал к полукружиям грудей, выступающим над корсетом. Потом он зарылся лицом ей в грудь.
– Я хочу кое-что сделать для тебя… кое-что приятное… что-то, что, как я надеюсь, тебе понравится. – Язык его, извиваясь змеей, принялся лизать ее груди, дразня и возбуждая их, пробуя на вкус выступившие на них капельки пота. – Но если тебе не понравится, сразу скажи мне, и мы попробуем что-то другое. Пообещай мне. – На мгновение замолчав, Ритчи проказливо посмотрел на нее, продолжая касаться кончиком языка ее грудей для придания особой значимости каждому слову. – И все же мне кажется, что тебе это понравится… очень понравится.
Внезапно Беатрис осознала, что именно Ритчи собирается сделать.
«Великий боже!» – мысленно простонала она.
Некоторое время язык его продолжал порхать по ее груди. Для того чтобы сделать ее ощущения еще более острыми, он расстегнул несколько крючков ее корсета. Сдвинув в сторону ее кружевную нижнюю сорочку, он обнажил ее соски и припал к ним губами.
Беатрис подумала о том, как ей это приятно. Рот Ритчи был теплым и влажным, точно мягкий источник наслаждения, омывающий соски: сначала один, потом другой, снова и снова. Беатрис, лежащая поперек кровати, запрокинула голову, зарывшись пальцами в светлые кудри Ритчи, вдыхая легкий, но такой пьянящий аромат его лосьона для волос.
Если его рот так восхитительно ласкал ее груди, то какие же ощущения она испытает, если он спустится ниже?
Но Ритчи не торопился. Он лениво ласкал ее соски, лизал и посасывал их, время от времени легонько прикусывая губами. Беатрис стонала, пронзаемая восхитительным ощущением опасности, заставляющим ее бедра двигаться.
Тело ее омывали волны восхитительных ощущений, но Ритчи не дал ей как следует насладиться ими и соскользнул с кровати на пол. Краешком сознания Беатрис отметила, как грациозны его движения, когда он опустился на колени прямо между ее ног и посмотрел на сокрытое между ними сокровище.
– Расслабься, моя прекрасная Беа, расслабься, – промурлыкал он свое привычное заклинание и, не успела она перевести дух, приник губами к ее лону.
Беатрис знала, что иногда мужчины дарят женщинам этот вид удовольствия. Она видела картинки в «поучительных» книгах Софии и в запретных журналах Чарли. Но то были просто изображения, а это – настоящий теплый рот. Рот Ритчи. И он оказался у нее между ног, чтобы исследовать ее потаенную пещерку.
Сначала он лишь легонько касался сжатыми губами вьющихся волос у нее на лобке, как могло бы одно животное в знак приветствия потирать мордой другое. Такое прикосновение было едва ощутимым, дразнящим, тщательно спланированным. Оно было призвано разжечь ее аппетит, заставить желать большего, гораздо большего.