Плоть
Шрифт:
Вместо того чтобы лечь на спину, чего ожидала Беатрис, Арабелла взобралась на сиденье на четвереньках и, оглянувшись через плечо, послала Юрию призывный взгляд, облизывая при этом губы и виляя задом.
Юрий прорычал что-то на своем родном языке, и Арабелла тихонько застонала и тут же принялась изгибаться. На лице ее при этом застыло выражение полнейшего счастья. Беатрис представления не имела, поняла ли ее подруга то, что сказал ей любовник, но гармония, в которой пребывали их тела, сокрушила все языковые барьеры.
И уж конечно,
Беатрис и сама чуть не заворковала. Или, вернее, чуть не застонала от жестокого разочарования.
Она сама хотела лежать сейчас на диване, и чтобы лоно ее пронзал мужской палец.
Она сама хотела рычать и извиваться всем телом.
– Ритчи, – одними губами молвила она, наблюдая за происходящим.
– Девственница? Ты в этом абсолютно уверена?
Ритчи грузно опустился на стул. Мысли его кружились в хороводе. Между его собственными подозрениями вкупе с передаваемыми из уст в уста сплетнями слуг, пересказанными ему Джейми, и уверенным заявлением Софии имелась огромная разница. Беатрис была невинна, в чем откровенно призналась своей подруге Софии.
И теперь он не знал, радоваться ему этой новости или страшиться ее.
Маргарита тоже была девственницей. Своим откровенным кокетливым поведением она убедила его в обратном. Соответственно, когда настал момент истины, Ритчи катастрофически не мог поверить в происходящее, что породило в его душе ужас, избавиться от которого ему не удалось и по сей день.
– Беатрис невинна? – переспросил он, очнувшись от воспоминаний и снова сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас.
– Да, полагаю, она говорит правду, – спокойно отозвалась София Шамфлёр, – каким бы маловероятным это ни казалось, принимая во внимание те фотографии. Но она поведала мне историю целиком, и все стало на свои места.
Ритчи отчаянно хотелось бренди. А еще ему хотелось броситься в сад и ходить там, ходить, прокручивая в голове признание Софии, до тех пор, пока не поймет, как именно он к нему относится. Вместо этого он взял чашечку чаю, что ему налила София, и сделал глоток.
Когда Ритчи вернулся в свой лондонский дом, ему передали от нее записку, являющуюся ответом на его телеграмму, и он тут же снова сел в экипаж и отправился в Хэмпстед, потому что просто не мог больше ждать ни секунды, стремясь поскорее увидеть Беатрис.
А теперь на него свалилось это известие. Его новая любовница, оказывается, невинна. С одной стороны, это создавало проблемы, но с другой – в глубине души он испытывал первобытную мужскую радость.
Ритчи прихлебывал чай, не чувствуя вкуса и глядя на чашку так, будто это некий древний артефакт, принадлежащий давно канувшей в небытие цивилизации. София терпеливо ждала, понимая его дилемму.
– Может быть, просто дать ей денег и оставить нетронутой? Это вернет ее на рынок невест, по крайней
– Очевидно, она очень тебе понравилась, раз ты даже об этом подумал, Эдмунд.
Неужели? Он пытался прислушаться к своему сердцу, но оно уже давно было разбито и не приносило никакой пользы. Ритчи считал для себя гораздо менее болезненным руководствоваться советами другой части своего тела.
– Да, она в самом деле мне нравится, очень нравится. – Крошечный росток стал проклевываться в его израненном сердце, а разум тут же нарисовал грубый ботинок, топчущий его. – Но нам обоим известно, что эта симпатия не будет простираться дальше спальни. Совсем нет.
На прекрасном лице Софии, обычно таком мудром, отразилось недоумение.
– Честно говоря, не знаю, что тебе на это ответить, Эдмунд, что посоветовать. – Она перебирала пальцами пояс своего дневного платья. – Разве что поговорить с ней, выяснить, что она чувствует. Я верю, она испытывает тягу к тебе. И страсть тоже. – Она наградила его многозначительным взглядом. – Как мне кажется, Беатрис смирилась с тем фактом, что ее никто не считает девственницей, и решила вкусить плотский утех с опытным мужчиной, которого она находит чрезвычайно привлекательным.
Ритчи улыбнулся:
– Как просто ты все объясняешь, София.
– Я понимаю, что это совсем не так, Эдмунд. Но после того, что тебе пришлось пережить, возможно, пора уже мягче отнестись к самому себе и к Беатрис тоже. – Она пожала плечами, с симпатией глядя на Ритчи. – Я знаю, что не всем людям в жизни везет так, как повезло мне, когда я познакомилась с Эмброузом, да еще и быть в состоянии что-то с этим сделать.
«Быть в состоянии что-то с этим сделать», – мысленно повторил Ритчи.
Несмотря на жестокое обращение, маленький росток в его сердце снова поднял голову, и Ритчи взялся за чашку, сожалея, что в ней не виски, который помог бы ему успокоить вихрь опасных эмоций. Стараясь отвлечься, он стал думать о другом. О том, что он действительно может кое-что сделать.
– Что касается этого предприимчивого фотографа… сообщила ли тебе Беатрис его имя?
– Имени она не называла. Сказала лишь, что он был ее возлюбленным.
София потянулась к чайнику, готовая снова наполнить чашки.
– Беатрис не похожа на девушку, которая стала бы позировать обнаженной перед кем попало, поэтому делаю ставку на Юстаса Ллойда. Он ухаживал за ней незадолго до этого… и… что ж, не сказала бы, что питаю к этому молодому человеку симпатию. Уж слишком в нем много притворного очарования, точно таким образом он пытается скрыть свою не совсем честную натуру.