Плот у топи
Шрифт:
То ли я выбрал неуместные примеры, то ли описал происходившее как-то некорректно, но выводы из хитрого сравнения, которое я чуть было не затеял, получились бы вряд ли такими уж антиалкогольными. Первостепенное значение имеет социальная адаптация пьяного человека, его природная смекалка и приобретенная предусмотрительность. Кроме того, на другую чарку весов придется класть случаи двух моих закадычных товарищей, с разницей в год изолированных от общества по 328-й статье, часть вторая и третья соответственно. Ведь между пьянкой, пусть и с отягощающими обстоятельствами, и семилетним проживанием в тюрьме выбор не такой уж и сложный. Актуален ли он и объективен ли? Без сомнения, спасти от него современного молодого человека в городе может только капитализм или
Я растерялся. Подойдя к окну, за которым отличная погода, и еще немного посомневавшись, я сунул руки в карманы шорт – там была пятидесятитысячная купюра. Положение дел в макроэкономике пока еще позволяет поменять эту сумму на бутылку водки. Вернулся к кровати, на тумбочке в книжице Курта Воннегута нашел закладку – 50 долларов США, в наших магазинах – эквивалент литровой банки любого крепкого алкоголя с известным в мире названием, но сейчас другое на повестке дня. Американские деньги оказались у меня в кармане, страничку заложил белорусской бумагой. Воннегут не обидится, я уверен. А обидеться могут мои родители. Если совершить побег, будет крайне неловко с ними разговаривать некоторое время... Обязательно ли бежать? Или лучше просто отказаться от лечения? Веселей будет, конечно же, сбежать.
Если говорить о связи, то пользоваться можно неизвестным родителям номером, благо у меня исключительно много номеров. Они не знают точного места моего проживания, я говорил про Зеленый Луг, но адреса не называл. Со мной много проблем было в юности (увлекался запрещенными веществами, но не был судим государством), поэтому этим закаленным до цинизма людям будет достаточно просто сведений о том, что я живой. От кого-нибудь из друзей, естественно. К минусам данного плана следует отнести невозможность закрыть больничный в случае побега. Ни один – даже самый перспективный – проект не реализовывался без учета рисков и слабых мест. Поэтому отсутствие моей трансцендентальной личности в университете будет прикрыто загруженностью на работе, а на работе, наоборот, напряженностью учебного процесса на пятом курсе.
– Почему не позвонил?
– Я звонил, Юрий Васильевич, вы, наверное, забыли, – я лгу.
– Да не звонил ты нифига... Ай, ладно. Завтра ты нужен.
– Постараюсь.
– Ну все. Жду.
Последний звонок с этого номера. Из модема достаю сим-карту, а эту ставлю в модем, а то спьяну опять маму подниму.
В экологичный пакет с логотипом одного из центров транснациональной торговли смел свои вещи, надел штаны, проверил, нет ли в них денег. Наличных не оказалось, но нашлась пластиковая банковская карта. Я завернул ее в купюру с портретом и засунул обратно в карман. Затем натянул носки, присев в последний раз на больничную койку. Невероятно элегантный – в сланцах и носках – проследовал в рекреацию. Там мне довелось убедиться в своей элегантности – взглянуть на себя в зеркало, после чего я стряхнул с плеч перхоть и расчесал пальцами бороду: хотелось придать ей симметрию, а то она смешно сбилась на бок. На диване в рекреации сидела девушка в белом халате и что-то разглядывала в телефоне. Она была практиканткой из медицинского колледжа и здесь явно скучала. Мы несколько раз разговаривали до этого, и мне показалось, что если мне кто и поможет получить без номерка (его забрали родители) и лишних объяснений куртку и кроссовки из гардероба, так только она.
– Проблемы на личном... Выручишь?
– А пакет тебе зачем, если ты вернешься?
– Впадлу оставлять в казенном доме ценные предметы, даже ненадолго, – я сел рядом и засунул ей полтинник валюты в карман ее халата. Она точно заметила это, но поведение ее не выявило и тени неприятия моего поступка.
– Бабуси на гардеробе мне тебя как раз сегодня сватали, – тут же громко и пародийно рассмеялась девушка. – Пошли, типа покурим, какая там у тебя куртка?
– Серая длинная с капюшоном. Грязная такая. И белые высокие кроссовки с тремя голубыми полосами.
Она прошла к вешалкам:
– Эта?
– Да.
На крыльце я напомнил ей об обуви.
– Ну подожди уже... –
Она докурила, вернулась в помещение и через несколько минут вынесла мои кроссовки в черном непрозрачном пакете.
– Только здесь не переобувайся, зайди за корпус. Туда, – проследовал указывающий жест. Устно я ее не поблагодарил.
Тогда мне было весьма тревожно, как будто что-то совершенно противозаконное делаю (медь краду со стройки или мочусь за зданием районного исполнительного комитета). А ведь это всего-то можно расценить как самоволку. В общественном транспорте я послушал плеер и немного успокоился. В квартире так и вовсе забыл обо всем, выпил пива, сготовил еду, сходил еще за пивом.
Минула неделя, я много работал и сравнительно мало выпивал. Наконец-таки ощутимо запьянел на выходные, но вел себя, по своему мнению, достойно. Когда возвращался на нелегитимно арендованную жилую площадь, привстал на пешеходном переходе Т-образного перекрестка и вспомнил, как недавно, ожидая разрешающего сигнала светофора, был украшен грязью из выбоины на дороге проезжающим с превышением автомобиля. Сейчас от жилья был близко, а на красный бегать не люблю: здание ГАИ поблизости, и обитающие в нем сотрудники угрожают штрафом. В этот раз наблюдать за почему-то функционирующим ночью светофором наскучило, и я шагнул на проезжую часть. Между светящихся фар была, как ни странно, решетка радиатора последнего «Форда Мондео», которая сломала мне позвоночник и прибила на месте. «Ого, б…ять», – только и успел автор этой выдумки выговорить. Я, по-моему, как-то упал сам по себе под машину из-за алкогольного опьянения. Как бы там ни было, водителя накажут.
Кстати, меня лишили водительского удостоверения за вождение в нетрезвом, и, когда я планировал восстановить его, думал о приобретении именно такого «Форда». Кстати, о чем, интересно, подумала девушка из рекреации (перечитайте наш диалог)?
Евгений Казарцев «Найти спокойствие»
– Доктор! Срочно дайте мне еще лекарств! Пожалуйста, от грусти, хотя бы десять капсул… – горячо шепчет Николай и держит молодого врача за кисть.
Тот медленно почесывает рыжую бровь и щурит глаза, всматривается в усталую душу Николая, противно цокает языком. Игра в гляделки между Николаем и врачом продолжается не более минуты, а потом рыжебровый размашисто расписывается на какой-то лиловой бумажке и протягивает ее Николаю.
Мужчина прижимает бумажку к лицу и осторожно, боясь помять, нюхает. Заветное направление пахнет лавандой и рыжим цветом. Это странное сочетание запахов приводит Николая в эйфорию, он бросается обнимать доктора и уже через минуту стоит в очереди к старушке, раздающей препараты.
Двое людей до Николая очень быстро забирают свои упаковки лекарств, старушка отработанным жестом протягивает руку за очередным направлением. Нюхает лиловый листок, аккуратно мнет его края, уголок с подписью даже пробует на зуб. Проверяет, что направление настоящее, потом почти сразу достает из стола бесцветную пластинку с черными капсулками внутри. Бурчит: «Инструкцию внимательно прочтите» – и сразу отворачивается к молодой женщине сразу за Николаем.
Он идет домой, полный надежд и ожиданий, его сердце колотится, глаза обегают неровные стены домов.
Принимает таблетки – и сразу рядом появляется друг. «Это удивительно», – думает Николай и большими глазами смотрит на нового друга, который представляется Константином и зовет Николая вспомнить детство на карусели. Конечно же, он соглашается и идет за другом в ближайший парк.
Он не запоминает дорогу, в мыслях он уже с Константином катается на колесе обозрения и ракушках, а через две минуты мысли становятся реальными и даже лучше: в руках Николая появляется огромная сладкая вата. Константин рвет ее и иногда специально кидает маленькие облачка сахара на клумбы, катается на каруселях, рассказывает о своей жизни понимающе улыбающемуся Николаю, широко открывает глаза и скалит в улыбке неровные зубы.