Чтение онлайн

– Зачем мне это знать?
– спросил я самого себя.
– Если я вернусь на Земмлю, это знание помешает мне.

– Ты вернешься на Земмлю и забудешь то, что видел, ответил я себе сам.
– А если вспомнишь, тебе это покажется собственной фантазией.

Я почувствовал, что поднимаюсь вверх на веревке. Снизу послышались нечленораздельные вопли, и я увидел, как ко мне протягивается из темноты прозрачно-голубая рука с ветхой книгой. Я взял эту книгу - она мне показалась важной, и я крепко прижал ее к груди. Свет становился все сильнее и сильнее, и когда он стал совсем нестерпимо слепить глаза, я увидел

над собой небо. Я лежал в глухом церковном дворике на носилках и крепко прижимал руки к груди, словно в них должно было что-то быть. Но что - я не помнил. (Когда позднее ко мне вернулось воспоминание о книге, я решил завести себе записыватель мыслей, чтобы никогда не терять их).

Под вечер все одиннадцать человек окончательно пришли в чувство после посвящения, и нам сказали десятую заповедь, которую никто во время обряда не услышал: "Девятую заповедь установи себе сам". Тотчас мой мозг озарила мгновенная вспышка, и я на долю секунды вспомнил, что на том свете говорил с самим собой, а при возвращении потерял какую-то книгу. Этой ничтожно малой доли секунды мне хватило, чтобы зафиксировать свое воспоминание, и я сформулировал для себя собственную заповедь: "В мире нет ничего, кроме меня самого, моего воображения и моей книги". Эту заповедь я вывел не логическим путем, но на основе собственных ощущений. Разумеется, это платоника чистой воды, и такой постулат трудно принять нормальному здраво мыслящему человеку, но, как ни странно, его невозможно опровергнуть, по крайней мере, в рамках данного повествования, потому что любые аргументы и контраргументы будут плодами моего собственного разума, отраженными в моей же книге.

6. Привет от дяди

Пока я предавался воспоминаниям, мы прибыли в гостиницу. Снаружи она выглядела так же неказисто, как и остальные хибары, но просторному светлому холлу не чужды были элементы роскоши: живые цветы в красочных вазах, миниатюрные фонтанчики по углам и в центре - причудливо изогнутая гипсовая виселица с лепкой в стиле барокко и с подвешенными к ней целующимися розовыми ангелочками. Но и на этом идеальном образце кича лежала печать декаданса: у ангелочка мужеского пола был отбит гипсовый членик. "Пьяные господа офицеры упражнялись в стрельбе", театрально вздохнула Лина, поймав мой взгляд.

Портье провел нас в номер. Я осмотрелся по сторонам и несколько опешил... В центре огромной комнаты стояла необъятных размеров овальная кровать под атласными покрывалами и воздушно-легкими капроновыми балдахинами, которые затейливо отражались разноцветными лоскутами на потолке, щедро усеянном осколками зеркал; за ее изголовьем в стену был вделан бар из красного дерева с плотными рядами разнокалиберных бутылок, веселящих глаз яркими этикетками. По одну сторону от кровати насыщенно-алым углублением в форме сердца красовалось джакузи, а по другую - широкий камин из крупного неотесаного камня. За легкой стеклянной перегородкой голубел прозрачной водой объемный бассейн.

– Это что, взятка?
– изумленно поднял я брови.

– Произошло небольшое недоразумение, - пояснил Игор. Директор распорядился выдать тебе самый лучший номер, и хозяин гостиницы тут же выполнил приказ, не зная, кто в этом номере будет жить. Только перед самым твоим приездом выяснилось, что "самый лучший номер" -

это люкс для молодоженов. Менять что-либо было поздно: все приличные номера заняты.

– Может, мне и молодую жену в придачу выдадут? усмехнулся я.

– О, тут есть и сауна, - сообщила Лина. Она была занята тем, что открывала все двери подряд и любопытно заглядывала внутрь.
– И парилка!

– И двухсот-ваттная квадрофоническая система с шестью колонками, - заметил Игор, пробуя все кнопки подряд.

Воздух вокруг нас оглушительно сотрясся блюзовыми нотами.

– Как дети, ей-богу!
– сделал я своим друзьям выговор, уворачивая звук.
– Директор сказал, что ждет меня к ужину. Вы в курсе?

– Да, - ответил Игор.
– Нам нужно быть у него уже через полчаса. Прими душ и переоденься. Я займусь тем же и заеду за тобой. У тебя есть цивильная одежда?

– А что, униформа здесь не приветствуется? саркастически вопросил я.

– На званых директорских ужинах - нет, - серьезно ответил Игор.
– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли все, что надо.

– Чао!
– помахала рукой Лина, выходя из комнаты вслед за Игором.

Как только они удалились, я первым делом достал из портфеля спутниковый телефон засекреченной связи и, как мне предписывалось, набрал номер личного секретаря Главного инспектора. Когда я доложил о своем прибытии на объект, секретарь пожелал мне удачи и добавил:

– Главный передает вам привет от дяди Юрга.

– Спасибо, - ответил я, не задавая лишних вопросов.

На этом разговор был закончен. Разумеется, я не знаком ни с каким "дядей Юргом", хотя и допускаю, что в целях конспирации было взято настоящее имя одного из моих многочисленных родственников. Эта фраза явно была кодовой, но я пока не знал, что она означает. Оставалось только запомнить ее и ждать, когда она всплывет в дальнейшем. Такая тщательная конспирация стала особенно необходима в последние месяцы, когда межведомственная борьба за раздел сфер влияния между инспекцией, тайной полицией и контрразведкой приобрела формы жестокой войны с использованием любых доступных средств, кроме физического уничтожения соперников.

Я принял горячий массажный душ и только вышел из ванной, в дверь постучали. Портье вкатил в комнату тележку. На ней одиноко стояли черные лакированные ботинки, над которыми на высокой перекладине покачивались на вешалках смокинг цвета антрацита, брюки с шелковыми лампасами, открытый жилет и крахмальный пластрон. Вдобавок я получил от портье широкий атласный пояс, галстук-бабочку и серебряные запонки. В этом городе проявляли фантастическую заботу обо мне! Но к добру ли это?

Когда за мной заехал Игор, я был полностью экипирован. На нем была точно такая же светская "униформа".

– Отлично смотришься, - коротко бросил он, смерив меня быстрым взглядом с головы до ног.
– Нас ждет машина.

Внешне он был как всегда сосредоточенно-спокоен, но по отрывистости речи можно было заключить, что он не в духе.

– А где Лина?
– спросил я его, когда водитель усадил нас на заднее сидение роскошного черного лимузина.

– Официально мы не женаты, как ты можешь догадаться, ответил он.
– Кроме того, она не "вечная". Поэтому я не могу ее брать с собой на приемы.