Чтение онлайн

Вне всяких сомнений, подобная непочтительность к предписаниям, изложенным в Кодексе Жиллимана, не понравилась бы примарху. Амит улыбнулся. Он искренне на это надеялся. То, что владыка Макрагга решил заковать в цепи легионы, было наивной иронией — он отсутствовал на единственно значимом сражении, и Амит не позволит, чтобы его воины страдали из-за провала Ультрамаринов.

— Кровью Его мы сотворены, — Амит ударил кулаком по нагруднику.

Собравшиеся Расчленители ответили на его слова, мощный грохот сотни воинских приветствий прокатился по палубе сбора, будто удар грома.

— Кровью Его мы защищены, — Амит опустился на колени, и рота

последовала его примеру, сервоприводы в коленях заработали, словно поршни.

— Кровью Его мы победим, — Амит снял перчатку и провел ножом по ладони. Горячая кровь струйкой закапала в узкий желоб в металлической палубе. Остальные Расчленители пролили кровь вслед за магистром ордена.

Темная жидкость потекла через дренажные мембраны в Грааль Ортус, чашу возрождения. Грааль стоял в освященной комнате под палубой. После боя рота Амита выпьет из золоченой чаши, чтобы павшие воины могли и дальше жить в их венах.

Из рядов вышел капеллан Зофал и, раскачивая розарием, встал рядом с Амитом.

— Мы — воплощение мести, — капеллан начал Морипатрис, мессу рока. Его слова подействуют на тех Расчленителей, которые более не могли сдерживать свой гнев. Он поприветствует их в рядах Роты Смерти, где они, наконец, обретут покой.

Амит не сводил глаз с пола, пока Зофал проводил мессу, мысленно спрашивая себя, скольких воинов он лишится из-за зова Жажды. Его пульс участился, когда катехизис капеллана взбудоражил сердце убийцы, и на краткий миг Амит подумал, что на этот раз именно ему суждено облачиться в черные доспехи смерти.

Изрытые шрамами противовзрывные щиты и клыкастые люки распахнулись настежь, когда «Виктус» приготовился выпустить Амита и его воинов в пустоту. Громадные пусковые туннели представляли собой немногим больше, чем темные точки на фоне необъятного багрового корпуса боевой баржи.

Из «Виктуса» вырвалось семь кораблей, сполохи их двигателей затерялись среди тысяч эмиттеров и мигающих сенсоров, исследующих бронированное покрытие корабля-родителя: три «Громовых ястреба», приземистых танка, которые летали, казалось бы, вопреки своей угловатой конструкции, и четыре меньших, более хрупких «Грозовых орла». Все они, за исключением одного, были выкрашены в багрово-пепельные цвета. Корпус последнего «Грозового орла» был столь же черным, как окружающая его пустота, и в нем находились те, кого избрала Жажда.

Крыло боевых кораблей на полной скорости направлялось к четвертой планете. «Грозовые орлы» плотным строем прикрывали незащищенные фюзеляжи более крупных «Громовых ястребов», проносясь сквозь обломки флота орков. К резким вспышкам турболазеров добавилось мерцание лазерных пушек, когда боевые корабли начали прокладывать путь сквозь поле обломков. Пилоты легли на самый короткий курс к миру, сокрушая тупыми носами небольшие препятствия, по корпусам непрерывно колотили осколки и затвердевшая космическая пыль, оставляя на верхних броневых плитах свежие царапины.

Скаут Кассиил поморщился и потянулся к магнитной подвеске, внутренне напрягшись, когда вокруг него задрожал корпус «Ярости Ваала».

— Здесь нет подвески, парень, — сказал неофиту брат-сержант Асмодель. — Тренировка окончена. Пора стоять на своих двух.

Выговор заставил Хамиеда довольно хмыкнуть. Он сидел напротив Кассиила в «Громовом ястребе», водя зазубренным клинком по испещренному серебряными прожилками точильному камню. Это должно было стать последним заданием Хамиеда перед вступлением в ряды полноправных

боевых братьев. Скаут-ветеран уже приобрел некоторую схожесть со своим прародителем. Его некогда темная кожа побледнела, глаза стали пронзительно-синими, столь часто встречаемые у братьев ордена, а коротко подстриженные волосы начинали светлеть. Хамиед бросил на Кассиила холодный взгляд, его глаза казались куда беспощаднее, чем сжатый в руке клинок.

Кассиил подавил рык, но заставил себя опустить взгляд. Из всех новоприобретенных даров привыкнуть к Жажде оказалось сложнее всего. Его пульс никогда не успокаивался, сердцебиение остальных громом отдавалась в ушах. Он представил, как бьет Асмоделя лицом о переборку и треск ломающейся кости, когда вгоняет локоть в череп сержанта.

«Пусть в груди твоей воцарится мир, и прибереги гнев для болтера».

В мыслях Кассиила, словно успокаивающий ветерок, пронеслись слова капитана Акрасиила. Магистр рекрутов произнес их после того, как оттащил его от глотки другого неофита Кровавых Ангелов. Те три минуты в дуэльных клетях стоили ему многих часов покаяния.

— Даже не знаю, — произнес Мелехк, указав на тяжелый болтер, который он держал. — Некоторое оружие полезнее другого.

Кассиил ухмыльнулся, обрадовавшись хоть какому-то отвлечению.

Мелехк куда лучше заботился о своем оружии, чем о плоти. После боя он всегда сначала проверял его и перезаряжал, и лишь затем позволял апотекарию осмотреть раны. Из-за этой привычки вся левая часть его лица превратилась в лоскутное одеяло из перешитой кожи, а на месте левого глаза тускло светилась бионика. Многие братья-скауты Мелехка предпочитали бесшумную точность снайперской винтовки, но существовало немного созданий, к которым он не смог бы подкрасться, задушить либо выпотрошить клинком. Когда приходило время огнестрельного оружия, Мелехк неизменно радовался грозному реву своего тяжелого болтера.

— Что скажешь, Изаил? — спросил массивный скаут у пятого и последнего члена отделения.

Изаил промолчал, погруженный в задумчивое молчание.

Кассиил заметил, как Мелехк прищурился. Он ненавидел Изаила всеми фибрами души. Двое скаутов состязались за место заместителя Асмоделя, которое пока занимал Хамиед, а с его скорым уходом вражда братьев только усилилась. Кассиил окинул их взглядом. Они отличались, как лед и пламя. Мелехк был широкоплечим и импульсивным, Изаил же отличался худощавым телосложением и расчетливостью. Во время последнего задания Мелехк сплотил запаниковавших Каритианских ополченцев и укрепил линию обороны. Изаил сделал то же самое чуть дальше в окопах, но если Мелехк говорил о долге и чести, возбудив в ополченцах пламенную ярость, то Изаил убивал людей до тех пор, пока они не поняли намек и не вернулись в строй.

Еще один пассажир «Громового ястреба» неподвижно стоял перед спусковой рампой. Пусть Григори последним взошел на борт боевого корабля, но покинет его первым. Его громадные плечи перекрыли в ширину весь транспортный отсек. Каждый зубец многометровых эвисцераторов, сжимаемых в руках, был вдвое крупнее человеческой головы, но воин словно не чувствовал их тяжести. Адамантиевый корпус Григори покрывали пергаментные свитки и строчки золотых письмен. Он был багровым монументом славы Ваала. Кассиил почтительно посмотрел на него. Сложно не чувствовать себя крошечным и незначительным в присутствии дредноута. Почитаемый герой ордена, Григори сражался вместе с Амитом на самой Терре и сразил десятки архиврагов в последние дни Великой войны.